Тяжелый противень с уткой обжигал руки даже через толстую прихватку, но никто из сидящих за столом не пошевелился. Все завороженно смотрели в рот отцу. Елена с глухим стуком опустила горячее блюдо на край скатерти. Поясница после пяти часов у плиты нещадно ныла, а к горлу подступал горький ком. Этот ком она глотала десять лет — с тех пор, как у отца случился микроинсульт, и семья решила, что платить по счетам будет она, «сильная и умная», а Виталик, «ранимый и тонкий», просто не вынесет такой нагрузки. Она боялась, что без её денег родителям будет не выжить, и эта мысль держала её в рабстве куда крепче любых слов.
Но вместо «спасибо» она услышала звон стекла. Отец, даже не взглянув на дочь, торжественно поднял рюмку:
— Предлагаю выпить за Виталика! За настоящего хозяина, нашу единственную опору и надежду!
Сама «опора» в этот момент вальяжно сидела в новой рубашке, купленной на деньги сестры, и ждал, когда ему положат добавки. Виталику исполнилось сорок пять, он нигде не работал уже год — «искал себя».
— Лена, а соус? Виталик любит с ткемали, — мамин голос прозвучал как привычная команда. Она заботливо выбирала сыну лучший кусок утки.
— В холодильнике, мам, — выдохнула Елена.
Отец недовольно постучал вилкой по графину:
— Ну так принеси! И хлеба подрежь. Сидишь, как гостья. У брата юбилей, у него сложный период, могла бы и поухаживать. А ты только о себе думаешь, эгоистка.
Виталик, жуя ножку, снисходительно усмехнулся:
— Да ладно, бать, оставь её. Ленка просто не понимает. У неё ж в голове калькулятор, а не семья. Ей не дано понять тонкую натуру.
Елена замерла. Она посмотрела на свою правую руку. В ней она всё еще сжимала старую, прожженную прихватку, которую привезла с собой — у родителей вечно не было ничего под рукой. Эта грязная тряпка на фоне хрустальной посуды и чистых манжет брата вдруг показалась ей самым честным символом её места в этом доме.
— Тонкую натуру, говоришь? — тихо переспросила Елена. И в эту секунду в голове у неё щелкнуло. Не гнев, а ледяная, кристальная ясность. Она вспомнила толстую синюю папку в своей сумке — дубликаты всех счетов за последний год, которые она собрала вчера, будто предчувствуя этот тост. Не зря.
Она медленно стянула с руки прихватку и бросила её в центр стола. Тряпка шлепнулась прямо возле торта, оставив на белой скатерти жирное пятно. Мать ахнула. Отец нахмурился, собираясь отчитать дочь, но Елена перебила его звонком вилки о бокал.
— Папа, ты абсолютно прав, — её голос звучал жестко. — Я всё это время была слепа. Виталик — действительно опора семьи. Главный мужчина. Гордость.
Брат приосанился. Он привык, что после таких слов сестра достает конверт с деньгами. Он даже протянул руку.
Елена полезла в сумку. Но вместо конверта на стол легла толстая синяя папка с документами.
— Раз ты теперь глава семьи, я с радостью передаю тебе бразды правления, — Елена открыла папку. — Вот счета за сиделку мамы на следующий месяц — сорок тысяч. Вот квитанции за квартиру родителей — восемь тысяч.
