Хрустальный звон дорогих бокалов болезненно отозвался у Сергея в висках глухим стуком. Опять. Шестидесятилетний Сергей сидел за безупречно накрытым столом в загородном доме приятелей и вдруг понял, что ему буквально нечем дышать. За последние полгода это был уже далеко не первый и даже не десятый такой вечер. Череда ухоженных, молодых, одинаково безупречных женских лиц давно превратилась для него в одно утомительное блестящее пятно.
Слева от него сейчас расположилась Алиса… или, кажется, Анжелика? Очередная претендентка на место рядом с ним, которую заботливые друзья, конечно же, пригласили «совершенно случайно». Девушка держала спину так прямо, будто позировала для обложки, говорила мягким поставленным голосом и время от времени бросала на Сергея внимательные, оценивающие взгляды. Она оживлённо рассказывала о какой-то модной выставке в Киеве, но смотрела на него не как на мужчину, не как на человека со своей болью и прошлым, а как на удачно найденную возможность. Ещё бы: завидная партия. Возраст? Подумаешь, шестьдесят. Зато положение, деньги, просторный дом, связи, влияние.
Сергей на мгновение сомкнул веки. Слишком белая, словно больничная, накрахмаленная скатерть, резкий холодный свет дизайнерских люстр, стерильный блеск посуды — всё это внезапно вытолкнуло из памяти совсем другие лампы. Те самые, под которыми он стоял три года назад.
Перед внутренним взглядом снова возникла обледеневшая трасса, истошный скрежет тормозов, нелепая и безжалостная авария. Потом — белый коридор реанимации, такой тихий, что в нём звенело в ушах. И хирург, не поднимающий глаз, с усталым, виноватым лицом. Его слова Сергей помнил дословно: «Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли, но вашу жену спасти не удалось».
Двадцать лет их жизни оборвались мгновенно, будто кто-то одним движением перерезал туго натянутую нить. А ведь с Мариной они сошлись уже взрослыми, состоявшимися людьми. У Сергея тогда был собственный бизнес, Марина к тому времени управляла школой иностранных языков. Ей не нужны были ни его счета, ни его фамилия, ни положение в обществе — у неё самой всего хватало. Они были не покупкой и не выгодной сделкой, а равными партнёрами.
Он вдруг ясно вспомнил их первую большую общую квартиру. Они сидели прямо на полу среди неразобранных коробок, ели пиццу из картонной коробки и хохотали до слёз над какой-то сущей ерундой. Там была настоящая жизнь — тёплая, шумная, живая. А здесь, среди редкого вина, дорогих приборов и разговоров о модных тенденциях, чувствовалась только выставка чужого самолюбия.
— Извините, мне нужно срочно ответить на звонок, — негромко произнёс Сергей и отодвинул тяжёлый стул.
