— Представляю, мам, — улыбнулся Олег.
— Идет — не то слово. Но стоит она прилично. С учетом скидки — двести пятьдесят тысяч.
Тоня поперхнулась водой.
— Двести пятьдесят, — повторила свекровь с нажимом. — Для здоровья матери это копейки. Моя старая шуба продувается насквозь. Если я слягу с пневмонией, кто за мной ухаживать будет? Ты?
— У нас нет таких денег, — твердо сказала Тоня. — Мы только закрыли кредит за ремонт. И следующий взнос по ипотеке через неделю.
— Ну… Тонь, — начал Олег неуверенно. — Может, посмотрим варианты? Кредит, рассрочка? Маме холодно.
— Олег, ты слышишь себя? Четверть миллиона! Это пять твоих зарплат! — голос Тони зазвенел. — Я в сапогах третий сезон хожу, молчу! А тут — шуба? Почему не пуховик? Сейчас делают отличные пуховики, теплые, легкие.
— Пуховик… — процедила свекровь. — Ты предлагаешь мне, заслуженному учителю, ходить в пуховике, как торговке? Я должна держать марку.
— Статус — это когда у тебя есть деньги на счете, а не шкура зверя в кредит, — отрезала Тоня.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью! — воскликнул Олег. — Она нас вырастила! А тебе жалко?
— Мне не жалко, Олег. У меня просто нет.
— Есть, — вдруг тихо сказала Лариса Сергеевна.
— Я видела уведомление на твоем телефоне, — спокойно произнесла свекровь, отпивая компот. — Пока ты руки мыла, он на тумбочке лежал. Пришла эсэмэска из банка. Премия. Триста тысяч рублей.
Тоня почувствовала, как внутри всё обрывается. Она действительно получила годовую премию за сложный объект и планировала пустить её на досрочное погашение ипотеки. Телефон лежал экраном вверх. Какая глупость.
— Ты получила триста тысяч и молчала? — Олег посмотрел на жену со смесью обиды и жадности. — Тонь, это правда? Ты крысишь деньги от семьи?
— Это моя премия. Я работала без выходных два месяца! Я хотела закрыть часть долга за нашу квартиру!
— Квартира никуда не денется, — вмешалась Лариса Сергеевна. — А акция заканчивается в понедельник. Антонина, будь человеком.
Олег обнял мать за плечи:
— Всё решим, мам. Тонь, посмотри, до чего мать довела! Завтра едем в магазин. Деньги у тебя есть. Я так решил.
Тоня смотрела на них. На мужа, готового пустить по ветру её труд ради маминой прихоти. На торжествующую свекровь. И вдруг картинка сложилась. Она для них — просто ресурс. Батарейка. Кошелек на ножках.
— Ты серьёзно решил, что я буду работать на шубы твоей маме? — Тоня выпрямилась. Усталость исчезла, уступив место ледяной ясности. — Мы никуда не едем. И денег вы не увидите.
— Это почему ещё? — Лариса Сергеевна хищно подалась вперед.
— Потому что это мои деньги. И я найду им лучшее применение. Например, куплю себе нормальную одежду. Или поеду в отпуск. О да. Без вас.
— Какой отпуск? Ты жена! Ты обязана… — взвился Олег.
— Что я обязана? Обслуживать вас? Я больше не хочу быть обязанной. Я устала от твоей мамы, от твоих претензий и от этой жизни, где мне даже спасибо не скажут.
— Гнать её надо! — всплеснула руками свекровь. — Сынок, она тебя ни в грош не ставит!
