— Гнать? — Тоня усмехнулась. — Лариса Сергеевна, вы забыли, на ком висит ипотека? Договор на мне. Плачу я.
— Половина квартиры моя! Мы в браке! — взвизгнул Олег.
— Половина долгов тоже твоя, милый. Хочешь делить квартиру? Давай. Только учти: банк потребует погасить остаток немедленно. У тебя есть три миллиона? Нет? Тогда помолчи.
Тоня вышла в коридор, открыла шкаф. Достала чемодан.
— Ты куда собралась? — Олег выбежал за ней, растерянный. Сценарий пошел не по плану.
— Я? Никуда. Я здесь живу. А вот вы, гости дорогие, засиделись.
Она повернулась к ним, держа в руках стопку его одежды.
— Олег, собирай вещи. И маму свою забирай. Поезжайте к ней. Там места много, «сталинка». Шубу обсудите.
— Ты меня выгоняешь? Из моего дома?
— Из нашего дома, который я содержу. Мне нужно подумать, нужен ли мне муж, который готов снять с меня последнюю рубашку ради маминых понтов.
— Пошли, сынок! — Лариса Сергеевна уже стояла в дверях в пальто, поняв, что битва проиграна. — Не унижайся перед этой… торгашкой! Мы еще посмотрим, как она без мужика запоет! Загнётся через неделю! Лампочку вкрутить не сможет!
— Ты пожалеешь, Тоня, — бросил Олег, хватая куртку. — Такое скотство из-за тряпки…
— Вот именно, Олег. Из-за тряпки.
Дверь захлопнулась. Тоня прислонилась затылком к прохладному металлу двери и закрыла глаза. Ей должно было быть страшно. Но вместо страха она чувствовала, как расправляются легкие.
Она пошла на кухню. Сгребла всю еду — и его любимые салаты, и остывшее мясо — прямиком в мусорное ведро. Потом сварила себе крепкий кофе, который берегла для гостей.
Взяла телефон. Триста тысяч горели на экране зелеными цифрами.
— Шуба… — прошептала она и улыбнулась.
В эту ночь она спала крепко, раскинувшись на кровати по диагонали.
Следующие две недели прошли в хлопотах развода. Юрист на работе подсказал: поскольку первоначальный взнос был внесен с продажи бабушкиной квартиры Тони (и документы сохранились), а Олег официально получал минимум, его шансы «откусить» половину были призрачными. Тоня предложила ему небольшую отступную сумму за отказ от претензий, и он, напуганный перспективой платить банку долги, согласился. Свобода стоила этих денег.
Однажды вечером Тоня увидела у подъезда знакомую фигуру. Лариса Сергеевна стояла на ветру, уже без гордой осанки, в старом пальто.
— Тоня, постой. Олег пьет, — выпалила она. — С работы его уволили. Верни его. Он пропадет.
— Мне жаль, — вежливо ответила Тоня. — Но это больше не моя проблема.
— Как ты можешь? Он же любит тебя! Ну, перегнули мы палку с шубой. Черт попутал.
— А я? Я не пропадала рядом с ним? — Тоня посмотрела ей прямо в глаза.
— Ты сильная, ты вытянешь. А ему поддержка нужна.
— Вот и поддерживайте. Вы же его мать. Вы его таким воспитали — уверенным, что ему все должны. Наслаждайтесь результатом.
Она обошла свекровь и вошла в подъезд.
