— Марин, ну хватит дурить! — он сменил гнев на милость, попытался взять меня за руку. — Ну, хочешь, я напишу расписку? Что потом, когда выплатим, я попрошу маму переписать часть на тебя?
— «Попрошу маму», — я горько усмехнулась. — Тебе тридцать пять лет, а ты все еще спрашиваешь у мамы разрешения. Нет, Сереж. Доверие — как лист бумаги. Один раз помял — идеальным он уже не будет.
Я застегнула молнию на чемодане, накинула плащ и вызвала машину через приложение. Сергей бегал вокруг, то угрожая, то умоляя, но я словно оглохла. Я видела перед собой не мужа, а чужого, мелочного человека, который все эти годы держал камень за пазухой.
Когда я вышла из подъезда, ветер швырнул мне в лицо сухую листву. Я села в машину, назвала адрес сестры и впервые за вечер выдохнула. Телефон начал вибрировать — звонил Сергей, потом Тамара Ивановна. Я молча занесла оба номера в черный список. Затем зашла в банковское приложение и отменила автоплатеж по кредиту.
Следующие два месяца прошли как в тумане, но в тумане очищающем. Я сняла небольшую студию, подала на развод. Делить нам было нечего — формально у нас не было совместно нажитого имущества, кроме старого автомобиля, который и так был записан на Сергея. Я просто вычеркнула эти пять лет из жизни, как неудачный черновик.
Развязка наступила неожиданно. Я выходила из супермаркета с пакетами, когда меня окликнул знакомый голос.
Я обернулась. У машины, припаркованной неподалеку, стоял Сергей.
— Привет, — сухо ответила я, не останавливаясь.
— Погоди! — он подбежал ко мне. — Надо поговорить. Это срочно.
— У меня нет времени, Сережа. И денег для тебя тоже нет.
— Да не нужны мне твои деньги! — выкрикнул он и тут же осекся, перейдя на шепот. — То есть… нужны, конечно, но дело не в этом. Марин, можно я у тебя поживу? Пару недель, пока работу найду нормальную?
Я чуть не выронила пакеты.
— Ты в своем уме? У тебя есть квартира. Двухкомнатная. Которую ты так бережно охранял от меня.
Сергей опустил глаза и нервно поправил воротник.
— Нету больше квартиры. Точнее, она есть, но… Мама меня выгнала.
— Что? — я даже остановилась, не веря своим ушам. — Тамара Ивановна выгнала любимого сына?
— Она сказала, что я дармоед и не умею вести дела, — буркнул он, глядя в асфальт. — Банк пригрозил судом за просрочки. Мама испугалась, что потеряет недвижимость. Нашла квартирантов — семью с тремя детьми, они готовы платить больше, чем сам платеж по ипотеке. А мне сказала: «Иди, сынок, строй жизнь сам, мне на старости лет долги не нужны». Замки сменила, вещи мои в гараж вывезла.
Я смотрела на него и пыталась найти внутри хоть каплю злорадства или жалости. Но там была пустота. Передо мной стоял взрослый мужчина, который хотел перехитрить всех, а в итоге перехитрил самого себя. Тамара Ивановна, которую он считал гарантом безопасности, поступила ровно так, как велят законы рынка: избавилась от неликвидного актива в виде собственного сына ради сохранения капитала.
