— Петрович, заводи шарманку!
Рабочий достал аккумуляторную болгарку. Резкий визг разрезал дачную тишину, сноп искр ударил в профнастил. Через десять секунд засов лязгнул и упал на брусчатку. Путь был свободен.
На веранде, среди горы грязной посуды, спал тот самый мужчина с шампуром, укрывшись моим пледом. На светлом дереве стола расплылось фиолетовое пятно от вина.
— Приступайте, мужики! — громко скомандовала я.
Двое рабочих установили лестницы, двое начали сдирать обшивку цоколя. Взревела бензопила. Стук молотков по металлочерепице напоминал канонаду.
С веранды подскочил мужчина, запутавшись в пледе. Дверь дома распахнулась, выскочила Надя с детьми.
Следом выбежала Алла Сергеевна.
— Лена?! Ты что творишь?!
Я стояла посреди двора в строительной каске и с папкой в руках.
— Доброе утро! Прошу прощения за ранний визит! У нас аварийные работы! Угроза обрушения кровли!
— Какое обрушение?! — заголосила свекровь. — Дом новый!
— Скрытые дефекты! Жук-короед съел стропила! Михалыч, подтверди!
— Так точно! — гаркнул прораб. — Несущие конструкции в критическом состоянии! Граждане, покиньте опасную зону! Я за ваши жизни отвечать не намерен! Вася, снимай листы!
Рабочий на крыше с грохотом оторвал лист металлочерепицы и сбросил его вниз, на газон.
— Мамочки! — донеслось из окна второго этажа от «больной» тети Вали.
— Электричество отключаем во избежание замыкания! — скомандовал Михалыч. — Петрович, режь вводной кабель на фасаде!
Щелкнули кусачки. Свет в окнах погас. Музыка, игравшая внутри, оборвалась.
— Света нет! — заплакали дети.
— И воды не будет, насос обесточен! — радостно сообщила я. — Алла Сергеевна, вы же сами говорили — безопасность превыше всего. Вот мы и спасаем дом. Жить тут нельзя, крыши не будет недели две. Дожди обещают, дом под открытым небом…
Алла Сергеевна смотрела на меня, открыв рот. Она наконец поняла, что мои аргументы весомее истерик.
— Ты… ты специально!
— Я хозяйка, которая делает ремонт. Кстати, уберите машину, сейчас самосвал с досками придет, перекроет выезд до ночи. Останетесь здесь без света, воды и выезда.
Перспектива остаться запертыми в доме без удобств, под грохот молотков и с открытой всем ветрам крышей, подействовала мгновенно.
— Собирайтесь! — крикнула свекровь своему табору. — Быстро! Мы уезжаем!
Никогда я не видела таких сборов. Вещи летели в сумки комом, детей ловили на бегу. Алла Сергеевна вышла последней. Она была красная, в руках сжимала мой халат.
— Ноги моей здесь больше не будет! — бросила она. — Я Игорю всё расскажу! Как ты родню выгнала!
— Халат оставьте, — спокойно сказала я. — И кроксы.
Она замерла, посмотрела на хмурого Михалыча с монтировкой, потом на болгарку в руках Петровича, и молча швырнула халат на траву. Переобулась в свои туфли и пошла к машине.
Когда их минивэн скрылся за поворотом, на участке наступила блаженная тишина.
— Всё, хозяйка? — спросил Михалыч, вытирая лоб. — Ломать дальше?
— Хватит. Спасибо, мужики. Крышу обратно собрать сможете?
