Калькулятор с глухим стуком ударился о столешницу. Я даже не вздрогнула, продолжая протирать бокалы, хотя внутри все сжалось в тугую пружину.
— Марин, ты меня вообще слышишь? — Сергей перешел на визг. — Это не моя прихоть. Это стратегия! Ты хоть понимаешь, что мне грозит субсидиарная ответственность? Если моё ИП признают банкротом, конкурсный управляющий доберется до всего! Они оспорят любые сделки, они будут искать имущество супруги!
Я аккуратно поставила бокал на полку и повернулась. Сергей выглядел загнанным: галстук сбит набок, волосы всклокочены. Честно говоря, мне было бы его жаль, если бы этот разговор не повторялся пятый раз за неделю.
— Сережа, я слышу тебя прекрасно, — спокойно ответила я. — Но я консультировалась с юристом. Моя квартира куплена за три года до брака. Это мое личное имущество. По твоим долгам ее забрать не могут, если только ты не докажешь, что мы вкладывали в ее ремонт общие миллионы. А мы там даже обои не меняли.
— Ты не понимаешь! — он вскочил, нервно расхаживая по кухне. — Сейчас суды творят что хотят. Им плевать на сроки. А если квартира будет на маме… У нее статус пенсионера, ветеран труда. К ней никаких вопросов. Мы просто спрячем актив. Год, максимум полтора. Потом она напишет дарственную обратно.
Он подошел ближе, заглядывая мне в глаза.
— Марин, ну мы же семья! Что ты боишься? Неужели ты думаешь, что родная бабушка твоих будущих детей выгонит тебя на улицу? Мама сама предложила: «Давай, говорит, помогу, сохраню метры, пока у Сережи черная полоса».
Аргумент про «будущих детей» был болезненным. Мы пытались уже два года, но пока безуспешно. И Тамара Петровна, моя свекровь, не упускала случая заметить, что «женское здоровье нынче хлипкое пошло».
— Я подумаю, Сережа, — ответила я, чтобы просто закончить этот разговор.
Но отступать никто не собирался. Впереди были выходные, а значит — обязательная поездка к родителям мужа. Тамара Петровна воспринимала отсутствие невестки как личный бойкот.
Дача свекров встретила нас идеальным порядком. Ни соринки на дорожках, ни лишнего листика на грядках. Тамара Петровна, женщина властная и громкая, царила здесь безраздельно.
— Ох, приехали наконец! — ее голос заполнил весь двор. — Мариночка, ты чего такая осунувшаяся? Лицо серое, круги под глазами. Тебе бы на воздух, а ты всё в офисе чахнешь. Женщине беречь себя надо, её дело — очаг хранить, а не в отчетах копаться.
Я выдавила вежливую улыбку. Виктор Иванович, отец Сергея, молча кивнул мне с крыльца. Он был полной противоположностью супруге: худой, сутулый, всегда где-то на фоне. Всю жизнь проработал инженером, а дома словно растворялся в тени жены.
Обед на веранде начался с обсуждения цен на удобрения, но я чувствовала: это затишье перед бурей. Сергей нервно крошил хлеб.
— Сереженька говорил, вы все никак не решитесь с документами, — начала свекровь, пропуская прелюдию. — Мариночка, деточка, ну чего ты упрямишься? Время-то идет. Приставы не дремлют.
