На веранде Виктор Иванович мельком взглянул на меня. В его выцветших глазах мелькнул испуг, когда я протягивала ему тонометр, но я сделала вид, что ничего не заметила.
Остаток дня я провела в прострации, сославшись на мигрень. А ночью долго лежала без сна, прокручивая в голове найденное. Теперь я понимала, почему Виктор Иванович всегда был таким отстраненным, почему не защищал сына перед Тамарой Петровной. Он давно уже жил в другом мире. А эта семья для него — просто долг, который он несет до самой смерти.
И вот тогда я поняла, что у меня есть козырь. Вопрос был только в том, когда его использовать.
Развязка наступила через три дня, в четверг. Это был день рождения Сергея. Свекровь приехала с самого утра, сияющая и решительная.
Вечером, когда мы сели за праздничный стол, она произнесла длинный тост, а потом торжественно достала из сумки плотный конверт.
— Сережа, у меня подарок. Я сама оплатила юриста. Вот договор дарения. Мариночке нужно только подпись поставить. И всё, проблема с кредиторами решена!
Она положила бумаги передо мной, прямо поверх салфетки. Сергей посмотрел на меня с мольбой.
— Марин, давай сделаем это сегодня. Сделай мне подарок, а? Мама права, так безопаснее. Год-два — и все вернем.
Я обвела их взглядом. Сергей, готовый рискнуть моим жильем ради маминого спокойствия. Тамара Петровна, уверенная в своей победе. Виктор Иванович, усердно ковыряющий вилкой салат.
Три дня я думала, стоит ли это делать. Но сейчас, глядя на их лица, на эту уверенность, что я просто сдамся, я поняла: стоит.
— Конечно, — медленно произнесла я. — Раз уж мы сегодня решаем имущественные вопросы и укрепляем фундамент нашей семьи…
Я достала из сумки распечатку фотографий, сделанных на даче.
— Я согласна с вами, Тамара Петровна. В семье не должно быть секретов. Всё должно быть прозрачно. Поэтому, прежде чем я подпишу дарственную, давайте обсудим еще один документ.
Я положила распечатку завещания в центр стола.
Виктор Иванович замер. Вилка со звоном выпала из его рук на тарелку.
Тамара Петровна нахмурилась, поправила очки и потянулась к листку.
— Что это? — спросила она еще спокойным голосом. — Витя? Что за шутки?
Она вчиталась. Лицо ее начало медленно покрываться красными пятнами.
— «Петровой Елене…», — прочитала она шепотом. — «Квартиру… Дом…» Витя?! Ты переписал наш дом на… на неё?! На Ленку?! Ты же сказал, что она уехала на север двадцать лет назад и спилась!
— Она живет в соседнем районе, — глухо сказал Виктор Иванович, не поднимая головы. — И Леша там. И внуки.
— Внуки?! — голос Тамары Петровны сорвался на крик. — Ты… Я тебе жизнь посвятила! Я каждую копейку в семью! А ты… Ты всё отдал им?!
— Ты меня душила всю жизнь, Тома, — устало ответил свекор. — Я с тобой не жил, я службу нес. А у них меня ждали. Но я уйти боялся, ты же знаешь, ты бы меня уничтожила. Вот я и решил… хоть после смерти им отдам. По справедливости.
