— Тамара Петровна, я ценю вашу заботу. Но переписывать свою квартиру я не буду. Это мое единственное жилье. В жизни всякое бывает.
Свекровь демонстративно схватилась за левую сторону груди.
— Витя, ты слышишь? Она уже мужа хоронит! Она уже о разводе думает! — воскликнула она, обращаясь к безучастно жующему мужу. — Вот она, благодарность! Мы к ней со всей душой, а она… «Всякое бывает»! Да что может случиться в порядочной семье? Я что, враг своему сыну?
— Мам, не начинай, — Сергей попытался вклиниться, но мать его перебила.
— Нет, пусть она скажет! Она нас за аферистов держит? Марина, у нас все должно быть общее, все на доверии! А ты ведешь себя как чужая. Трясешься за свои метры, когда у мужа бизнес горит!
— Тамара, хватит, — вдруг тихо произнес Виктор Иванович.
За столом стало неестественно тихо. Слышно было только, как где-то жужжит муха. Голос свекра звучал так редко, что это всегда удивляло.
— Чего хватит? — возмутилась свекровь. — Я о будущем пекусь!
— Голова болит, — буркнул он, не глядя на жену. — Давление скачет. Сережа, принеси тонометр из кабинета. В верхнем ящике стола, слева.
— Я принесу, пап, — Сергей дернулся было встать.
— Сиди, ешь, — осадила его мать. — Марина сходит. Ей полезно пройтись.
Я встала и молча пошла в дом. В кабинете Виктора Ивановича пахло старой бумагой и пылью. Здесь царил хаос из чертежей и журналов «Радио» за прошлый век.
Я открыла верхний ящик стола. Тонометр лежал прямо сверху, но под ним виднелся край толстой папки с надписью «Личное». Что-то заставило меня остановиться. Может, интуиция. Может, усталость от постоянного давления.
Я приоткрыла папку. Первым делом взгляд зацепился за гербовую печать и слово крупным шрифтом: «Завещание».
Любопытство сработало быстрее совести. Фамилия в тексте была знакомая — Петров. Это фамилия мужа.
Я пробежала глазами по строчкам, и холодок пробежал по спине.
«Я, Петров Виктор Иванович… находясь в здравом уме… всё мое имущество, а именно: земельный участок с жилым домом… квартиру… денежные вклады… завещаю в равных долях: Петровой Елене Андреевне и Петрову Алексею Викторовичу».
Дата стояла свежая — документ оформили полгода назад.
Я замерла. Елена Андреевна? Алексей Викторович? Сергей был единственным сыном, это я знала точно.
Я осторожно заглянула глубже в папку. Там лежала ксерокопия паспорта молодого мужчины, очень похожего на Сергея, только с более жестким взглядом. И старое фото: Виктор Иванович, еще молодой, держит на руках мальчика, а рядом стоит миловидная женщина — совсем не Тамара Петровна.
Пазл сложился. Первая семья. Или параллельная жизнь? Виктор Иванович, этот тихий подкаблучник, годами вел двойную игру. И спрятал самое важное в папке с надписью «Личное», зная, что Тамара Петровна никогда не полезет в его личные вещи — слишком гордая, чтобы рыться в столе мужа.
Я быстро сфотографировала документы на телефон. Руки дрожали, но снимки вышли четкими. Вернула папку на место, взяла тонометр и вышла.
