— Зачем сразу так грубо? — обиделась Ира. — Я компанейская. Я только не люблю рано вставать, так что на завтрак ты мне будешь в номер приносить, ладно?
У Анны перед глазами встала картина: она, уставшая после года адской работы, тащит поднос с кашей в номер, где храпит «депрессивная» золовка.
— Нет, — сказала Анна. — Я не возьму Иру с собой. Это мой отпуск. Я хочу быть одна.
Свекровь поджала губы.
— У нее денег нет! Тебе жалко для сестры? Ты же богатая!
— Я не богатая. Я заработала. Сережа, мы едем домой.
Всю следующую неделю телефон Анны разрывался. Сергей ходил мрачнее тучи, уговаривал, давил на жалость. Но Анна стояла на своем.
За три дня до отъезда Анна взяла отгул, чтобы собрать чемодан. На душе начинало светлеть. Скоро. Совсем скоро стук колес и свобода.
Звонок в дверь раздался ближе к обеду. Анна посмотрела в глазок и замерла.
На площадке стояла Светлана Ивановна. Рядом с ней стояла Ира, а у ног Иры громоздился огромный, ярко-розовый чемодан на колесиках.
— Здравствуй, Анечка! — свекровь сияла. — А мы к тебе! Вот, решили заранее вещи завезти, чтобы в день отъезда не суетиться. Ира собралась!
Анна перевела взгляд с чемодана на свекровь.
— Какие вещи? Куда завезти?
— Как куда? К тебе! Вы же послезавтра едете. Вот пусть чемодан у вас постоит, а Ирочка к вам с ночевкой придет, чтобы вместе на вокзал поехать.
Она говорила так уверенно, словно отказа Анны и не было. Это была старая тактика: игнорировать слово «нет» и ставить перед фактом.
— Светлана Ивановна, — голос Анны был ровным, но внутри все дрожало. — Я же сказала русским языком: Ира со мной не едет.
— Ой, да хватит тебе цену набивать! Билет мы посмотрели, есть места в твоем вагоне. А с номером на месте разберетесь, дашь администратору шоколадку, подселят. Деньги на билет я вот, принесла. Пять тысяч. Остальное добавишь.
— Пять тысяч? — Анна усмехнулась. — Билет стоит восемь. А проживание? Вы понимаете, что путевка стоит шестьдесят тысяч?
— Ну ты заплатишь пока, а Ирочка потом отдаст! Не чужие люди!
Ира оторвалась от телефона:
— Мам, она просто вредная. Я тебе говорила. Анька себе на уме.
Это стало последней каплей.
— Значит так, — громко сказала Анна. — Никаких шоколадок, никаких раскладушек и никаких долгов.
— Ты что, выгоняешь нас? — ахнула Светлана Ивановна. — Мы с вещами приехали! Я такси отпустила!
— Вызовите другое такси.
— Аня! Сергей узнает — он тебе устроит!
— Пусть устраивает. Пусть Сергей сам везет свою сестру хоть на Мальдивы. А я пас. Запланируйте отпуск для Иры сами. Я поеду одна.
— Да ты пожалеешь! Ты одна останешься! — визжала Светлана Ивановна.
Анна захлопнула дверь перед их носами. Звук захлопнувшейся двери прогремел, как выстрел.
С лестничной площадки доносились крики и грохот колесиков чемодана по ступенькам. Анна медленно прислонилась к двери, чувствуя, как напряжение покидает тело, оставляя лишь лёгкость. Руки дрожали, но это была не слабость — это было освобождение.
Вечером пришел Сергей. Он был зол.
— Ты что устроила? Мать звонила, плакала!
