— Даша у нас дома увидела фото Ирки, спросила, кто это. А потом достала фото своей матери. Представляете, сам того не зная, я обрел дочь и сестру мальчишкам. Даша — гордая, она всего добивается сама. Не представляете, скольких трудов мне стоило заставить ее брать деньги, за то, что с мальчишками сидит. Мне все равно нужна няня — не постоянно, время от времени. Материальную помощь Даша принимать не хочет, а так — я будто за работу плачу.
— Но мамой-то почему называют?
— Мальчишки заметили, что Даша похожа на маму. Они знаю, что это сестра, но решили называть мамой. Пытались отговорить — нет, все равно: «мама»! — Игорь Павлович неловко рассмеялся. — Может, составите нам компанию на прогулке?
Дальше гулять отправились уже вшестером. А потом Павел и Даша куда-то ушли, прихватив с собой мальчишек. Но Игорь и Ольга этого даже не заметили: они были поглощены разговором.
***
— Олечка, я же вам столько раз говорила: нужно экономить. Ну вот зачем вы купили фартучек? Я же вам на Новый год подарила! — Марья Петровна, мама Игоря, и рада была, что сын снова женился, но все же опасалась: а вдруг, такая же, как та?..
— Марья Петровна, извините, но мне цвет тот не очень нравился, я очень люблю бирюзовый, а тот — какой-то блекло-фиолетовый.
— Да какая разница, в чем готовить? Лишь бы еда была вкусной!
— Не скажите! А как же настроение?
— Кстати, о еде. Ты почему не кладешь лаврушку в пельмени? Так вкуснее!
— Понимаете, я в положении, и меня тошнит от запаха лаврушки… — попыталась оправдаться Ольга Семеновна перед пожилой свекровью. Он всегда была сама себе хозяйка, и теперь с огромным трудом привыкала к тому, что есть и муж, и два сына, и даже свекровь. Да еще скоро и своя дочка появится.
— Тоже мне, неженка! Я с Игорюшей до последнего дня работала! И ничего! И ела все, и все сама по дому делала! Не ты первая, не ты последняя! А рубашки почему не гладишь Игорюше? Тоже пахнет?..
Свекровь недовольно поджала губы и вышла из кухни.
— Мама, не нападай на Олюшку. Я и сам могу погладить рубашки, и лаврушку мне не надо в пельменях. Мне важнее, чтобы она была спокойной и счастливой.
— Сынок, да она ж на тебе ездит!
— Пусть ездит. Олюшка всю жизнь везла на себе семью, такого сына вырастила! Теперь моя очередь везти. Я мужчина, я хочу баловать ее, радовать, чтобы она улыбалась. И еще хочу, чтобы ты улыбалась.
— Ох, Игорюш, — рассмеялась Марья Петровна. — Хороший ты муж, и сын хороший, и отец — тоже… Но с Ольгой все же расслабляться не надо…
— Она не такая, как мать мальчишек. Лучше. Чище. Добрее. Открытее. Так что все хорошо будет, — Игорь Павлович обнял маму, а потом подошел к жене и расцеловал ее. — Не ссорьтесь, девочки мои!
***
— Дашулечка, солнышко, как ты с этой грымзой справляешься? — Ольга Семеновна, похорошевшая, с округлившимся животиком, сидела на кухне у Даши и пила чай с шарлоткой. — Она ни шагу не дает ступить без совета!
— О ком вы, Ольга Семеновна? — уточнила Даша, уже понимая, о ком идет речь.
