— Алексей, нас не было дома, — сдержанно ответила она. — Твоя мать своим ключом вошла в квартиру и впустила сюда постороннего мужчину. Даже не позвонив нам. Для тебя это нормально?
— Он не посторонний. Он родственник.
— Для меня он чужой человек.
На этом разговор снова упёрся в стену. Алексей не слышал главного, а Марина всё яснее понимала, что спорит не с ситуацией, а с целой системой, где её мнение заранее считалось лишним.
Игорь прожил у них четыре дня. Все эти четыре дня Марина ходила по собственной квартире с ощущением, будто ей выделили временный угол и попросили не мешать настоящим хозяевам.
Когда Игорь уехал, она решила поговорить с Татьяной Сергеевной о ключах. Без крика, без обвинений, без демонстративных жестов. Просто попросила вернуть комплект.
Татьяна Сергеевна рассмеялась. Не растерянно, не неловко, а по-настоящему весело — будто Марина сказала какую-то глупость, над которой невозможно не посмеяться.
— Это квартира моего сына, — спокойно заявила она. — Я сюда приходила и буду приходить, когда посчитаю нужным. Ключи я не отдам.
— Татьяна Сергеевна, по документам квартира принадлежит нам обоим, — Марина старалась говорить ровно. — И я прошу вас уважать наше пространство.
— Да ничего ты не будешь просить, — перебила её свекровь. В её голосе не было даже злости. Только твёрдая, непоколебимая уверенность человека, который не допускает мысли, что ему могут отказать. — Алексей, скажи ей.
Алексей сказал. Сказал, что мама ничего плохого не делает. Что так у них в семье было всегда. Что Марина всё воспринимает слишком остро. Что заботу не нужно превращать в трагедию.
После этого Марина перестала что-либо объяснять. Она вдруг ясно увидела: слова здесь не меняют ничего. Их выслушивают только для вида, а потом всё остаётся как прежде.
Она начала ждать. Не потому, что смирилась. И не потому, что испугалась. Она просто поняла, что следующий шаг должен быть не эмоциональным, а точным.
Развязка пришла в самый непримечательный четверг. Марина взяла отгул: усталость накопилась такая, что хотелось хотя бы один день провести дома, в тишине, без чужих голосов и без необходимости кому-то что-то доказывать.
Около полудня в замке отчётливо щёлкнул ключ.
Марина сидела в комнате с чашкой кофе и открытой книгой. На мгновение она замерла. Потом услышала шаги в прихожей, шорох снятой верхней одежды и звук открывающихся дверец шкафа в спальне.
Она поставила чашку на стол и медленно поднялась.
В спальне Татьяна Сергеевна стояла перед распахнутым шкафом. В руках у неё было пальто Марины — новое, тёмно-синее, купленное всего две недели назад. Марина надевала его от силы три раза. Свекровь внимательно рассматривала вещь, поворачивала вешалку, трогала воротник, будто уже прикидывала, как пальто будет сидеть на ней.
— Татьяна Сергеевна, — сказала Марина с порога.
Свекровь даже не вздрогнула. Обернулась совершенно спокойно.
