— Ольга, родная, спаси! Меня снова уволили! — голос Сергея звучал как-то сдавленно, но вместе с тем напористо.
Ольга Васильевна, сжимая трубку, устало опустилась на кухонный стул. Перед глазами стояла недопитая кружка чая, но вдруг она показалась ей такой же пустой, как и её собственное терпение.
– Сергей, да как же так? Вроде ведь на новом месте устроился! — стараясь сохранить спокойствие, но внутренне напрягаясь, спросила она.
– Оля, да что ты мне сейчас про это! Начальство — звери, людей вообще за людей не держат. У меня даже на квартиру теперь нет, представляешь?! Арендодатель к вечеру придёт — выселит! — на том конце провода голос брата сорвался, будто добавляя драматизма ситуации.
– Так, Серёжа, не горячись. Сколько нужно? — слова слетели с языка, как всегда. Она уже знала, что разговор пойдёт не о сотнях.
– Ну, тысяч двадцать, чтобы долг покрыть и на первое время. Потом, как только устроюсь…
«Потом». Это слово Ольга Васильевна слышала слишком часто. Она машинально кивнула, хотя Сергей её не видел.
– Переведу. Только постарайся…
Но он уже не слушал, радостно поблагодарив и бросив трубку.
В комнату заглянул Антон. Лицо его выражало смесь раздражения и настороженности.
– Мама, это он опять? — спросил он, засовывая руки в карманы брюк.
– Антошенька, не начинай. У Серёжи трудности. Надо помочь, — отмахнулась Ольга.
– Сколько на этот раз? — голос сына прозвучал ровно, но за этим стояла волна негодования. — Мам, ты сама-то когда собираешься остановиться? У тебя и так денег «кот наплакал». А он только и делает, что сидит на твоей шее!
Ольга Васильевна тяжело вздохнула. Антон всегда был прямолинейным. Его слова часто били в самое больное место, но она знала, что сын говорит правду.
– Антон, ну это же временно, — тихо начала она, опуская глаза. — Мы семья, должны друг другу помогать.
– «Мы семья», — передразнил он. — А он, значит, ничего не должен? Только брать, пока ты себе в ремонте отказываешь, еду попроще покупаешь?
– Я не об этом сейчас! — повысила голос Ольга. — Сергей в сложной ситуации, а ты ещё масло в огонь подливаешь!
Антон покачал головой и достал телефон.
– Вот. Сколько там надо? Я переведу. Но знай: это последний раз. Если он ещё хоть раз попросит…
– Не надо, Антон! Я сама разберусь! — Ольга резко поднялась. — Это моё дело.
Сын молча развернулся и вышел, а Ольга, тяжело вздохнув, снова посмотрела на телефон. Её пальцы нерешительно зависли над кнопками перевода. Она не могла не помочь брату — даже сейчас, понимая, что это отнимает у неё больше, чем деньги.
Когда вечером зашла соседка Галина, Ольга лишь коротко махнула рукой в сторону стола с недоеденным ужином.
– Что такое, Олечка? Опять этот ваш Серёжа? — участливо спросила Галина, усаживаясь напротив.
– Уволили его. Пришлось помочь. Ты знаешь, как он сейчас один…
