– Одна ты, дорогая, одна. А он тебя использует. У меня племянник такой же был — всё по цепочке: «дай», «спаси», «помоги». Пока не сказала: всё, с меня хватит. И ничего, смотри, сам жив-здоров, даже работать начал.
Ольга Васильевна молча кивнула. Её взгляд блуждал по кухонным обоям, где уголок отклеился и неприятно напоминал, что денег на ремонт она давно уже не выделяла. Галина, подхватив её настроение, встала и похлопала Ольгу по плечу:
– Оля, подумай о себе. Не ради Антона, а ради себя самой. Ты ведь одна всё это тянешь.
Когда дверь за соседкой закрылась, Ольга впервые задумалась: а что, если Галина права?
– Мы семья… — прошептала она самой себе, но в этих словах больше не было прежней уверенности.
***
Ольга Васильевна сидела у окна с чашкой чая и смотрела на старый двор. Лето, а настроение будто промозглая осень. Её мысли уносились в прошлое, где всё казалось проще. Родительский дом, где они с Серёжей росли, был её уютным убежищем, но в тот же миг — первым полем битвы.
– Оля, Сереженька ещё маленький, уступи ему, — раздавался в памяти голос матери, а перед глазами вставал образ брата, утащившего её любимую куклу.
Он тогда всегда знал, что получит своё, а она научилась уступать. Эта привычка осталась и спустя годы, особенно после смерти родителей. Она чувствовала, что обязана помогать брату.
– Мы семья… — прошептала она, словно оправдывая саму себя, но снова поймала себя на мысли, что эти слова больше звучат как заклинание.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Галина с неизменной улыбкой.
– Оля, я тут пирожков принесла. Ты ведь как раз не успела на рынок, верно? — она протянула корзину и уселась напротив.
– Спасибо, Галочка. Ты всегда вовремя, — грустно улыбнулась Ольга.
– Всё сидишь и думаешь, как Серёженьку спасать? Олечка, а что, если его оставить одного? Может, пора? — Галина подняла бровь, будто проверяя, как среагирует подруга.
– Ты не понимаешь, — устало ответила Ольга. — Это ведь Серёжа. Я старшая, он младший. Мама всегда говорила, что я должна его защищать.
Галина покачала головой, доставая из сумки яблоко.
– Знаешь, моя сестра тоже всегда говорила, что я старшая и должна всех спасать. Спасала. Пока сама чуть не утонула. И что? Никто даже спасибо не сказал.
Ольга замолчала. Слова Галины задели её за живое, но признаваться в этом она не собиралась. Вместо ответа она поднялась, чтобы налить ещё чаю, и, не оборачиваясь, спросила:
– Гал, а ты давно с племянником порвала?
– Лет пять как. Уехал в другой город, устроился, даже звонит иногда, спрашивает, как у меня дела. Сама удивляюсь.
– А я вот не могу так, — Ольга взглянула на подругу через плечо. — Сергей не справится. Я его знаю.
– Не справится? Или не хочет? — Галина прищурилась и сделала маленький глоток. — Подумай, дорогая. Ради себя подумай.
Эти слова, как эхо, остались звучать в голове Ольги Васильевны даже после того, как дверь за Галиной закрылась.
***
