— Я не виноват, просто исполняю, она денег пообещала… — оправдывался он, поскуливая как собака.
— Не ранил я тебя, хоть посмотри на ногу-то свою, трус, — произнес Миша.
Владимир взглянул на свою правую ногу и не увидел следов крови. В недоумении подняв испуганные глаза на Михаила, он потрогал пальцами непонятное белое пятно на штанине — это была обычная соль. Моментально вскочив на ноги, мужчина ринулся к калитке, которую сам же и закрыл на крючок и еще петлю накинул сверху, о чем очень сильно пожалел. Боковым зрением он уловил странное движение справа и злобное рычание. Подозрения оправдались.
В этот раз разозленного Барона не сдерживала ни цепь, ни хозяйка. Оля стояла молча с приоткрытым ртом, смотря то на мужа, то на соседа, оказавшегося в опасной ситуации. Женщина, замерев, с трепетом ожидала, что же будет дальше, но вмешиваться боялась. Пес, несмотря на свои пожилые годы, довольно лихо вонзил свои зубы в незащищенное место, куда изначально метился. Владимир, визжа, как ребёнок, выскочил за калитку, перепрыгнув через нее, сам удивляясь своей откуда-то появившейся ловкости.
— Миша, я не ожидала, что ты на такое способен, — выдохнув от удивления, произнесла женщина, все еще провожая взглядом удаляющуюся фигуру нежеланного гостя.
— Сам от себя не ожидал. Думал, что так и не смогу выстрелить, — рассмеялся он, обнимая свою жену.
Свекровь вскоре явилась к сыну и невестке, чтобы услышать о произошедшем. Владимир после того, как его замысел раскрыли, сразу побежал к ней плакаться и требовать компенсацию за моральный ущерб. Тогда она, наконец, поняла, что ни Владимир, ни ее козни, ни сплетни больше не имеют власти над сыном. Любит он свою жену и готов за нее горой стоять.
— Дети, простите, больше не буду вмешиваться и мутить воду. Я вижу, что вы по-настоящему преданы друг другу. Это самое главное в семье.
— Спасибо, мама, мы безмерно благодарны за то, что ты теперь перестанешь нас контролировать и займешься своей жизнью, — Миша взял мать под локоть и проводил да калитки. — И еще… Сообщай, пожалуйста, о своих визитах, особенно, если Оля одна дома, а я в рейсе. Не нужно ее лишний раз тревожить. У нее такая ответственная работа, одних тетрадей каждый день — не перечесть.
На том и договорились. Оля и Михаил продолжили жить своей жизнью — спокойно, счастливо, как и раньше. Только теперь вся деревня знала, что шутить с этой парой не стоит. И если кто-то начинал вспоминать о «романах» Оли — достаточно было взглянуть на Барона, старого, но верного защитника, и на ружье, стоявшее в прихожей, в самом дальнем углу, возле старого платяного шкафа.
