Взяла на работе отпуск и отправилась. Села на междугородний автобус. А дальше… Адрес она знала. Решила, что разберётся. Мир не без добрых людей, помогут, объяснят дорогу. Так и приехала. Дочери не говорила ничего. А та обомлела просто, когда мать на пороге увидела.
— Ты зачем приехала?! — выпалила она.
— Так, помочь тебе надо! Замучилась вся. Да и не виделись мы с тобой сколько!
Тут из глубины квартиры послышался мужской голос:
— Кто там, Делька? Дверь-то закрой, сквозняк, дует же!
Адель молча закрыла дверь. Зинаида Григорьевна вошла в прихожую. Сняла свои туфли, куртку, отряхнула юбку и поставила потертую сумочку на тумбочку.
С зятем знакомство прошло не очень. Он всё время как-то странно смотрел на Зинаиду Григорьевну, и под его взглядом она чувствовала себя крайне неуютно. Адель налила матери чаю. Зинаида попросила посмотреть на внука, но тот спал. И дочь сказала, что лучше к нему не заходить, а то проснётся. Можно посмотреть, только через щёлочку в двери.
Зять засобирался и куда-то ушёл. Когда они остались одни, Адель заявила матери, что приезжать было не нужно. Что она её позорит. Что куртка у неё старая, сумка ужасная, волосы седые, не крашенные, и вообще вся она не такая.
Дочь, к слову, выглядела очень хорошо. Стильная стрижка, маникюр. Даже, находясь дома с малышом, похоже, в этом она себе не отказывала. Адель, заметив оценивающий внимательный взгляд матери, сказала, что надо соответствовать: муж велел за собой следить. Он занимает хорошую должность и супруга у него не должна выглядеть простушкой. А теперь мать опозорила её! Явилась.
— Доча… Я же помочь хотела… Отпуск взяла… — Зинаиде Григорьевне было очень обидно.
— Знаешь, что? Лучше бы я тебе не говорила ничего! Нормально у меня всё. Отлично. Вот проснётся Мишка, поглядишь на него и давай обратно. Спасибо большое, не надо мне помощи! — саркастически заявила дочь.
Всю дорогу обратно Зинаида Григорьевна боролась со слезами. Ничего она не понимала. Ну как можно так с матерью! Неужели она настолько страшная, что её надо стесняться?
Она достала из сумочки зеркальце. На неё смотрели усталые глаза не старой ещё женщины. Ведь ей сорок три года всего! А волосы, да… Седые стали появляться. Генетика. У мамы тоже так было. Может и правда, покраситься? Что она на себя рукой-то махнула? Вон, дочь родная стесняется даже. И одежду может, правда, прикупить новую… Сто лет не была в магазине! Вроде как, не надо было. С работы — домой. И пойти-то некуда. И не с кем.
— А дочь пусть живёт сама по себе, — решила Зинаида, смахнув слёзы, — Не буду больше навязываться. Вот ещё!
Вернулась она домой и первым делом записалась в парикмахерскую на стрижку и покраску волос. Вот прямо задело это её. Захотелось изменений.
Женщины на работе посмеялись немножко. По-доброму. Что, мол, Зина молодится.
