— Мама! Бабушка какая-то не такая стала, — вдруг сообщил Паша. — Я давно хотел сказать. Она на меня так странно смотрит. И молчит. Я её боюсь.
— Я знаю, Паша. Наверное, это всё из-за тогдашнего стресса, когда дедушки не стало. Она так и не смогла восстановиться, — сказала Лена и заплакала.
***
Сказано — сделано. Квартиру продали, деньги поделили. Лена и Леонид купили крошечную двушку. А Римма Борисовна поехала к Наталье. Однако житья ей там никакого не было.
— Муж то у неё грозный, страсть какой. Кулаками на меня замахивается. Не то, что Лёня, тихий, покладистый, — плакала мать по телефону, когда через некоторое время позвонила Лене.
— Ну да, — ответила Лена, а сама подумала, что видать мать и на новом месте начала глупости свои рассказывать, да там этот номер не прошел. Всего два месяца пожила мать у сестры и уже назад стала проситься.
— Нет мам. Извини. Квартиру купить мы тебе поможем, денег твоих на однушку должно хватить. Устроиться тоже поможем, обжиться. Но и только. Помогать, заходить по мере сил тоже будем. Однако знаешь, после того, что ты здесь говорила, никакого желания нет, — сказала Лена.
— Леночка, ну простите вы меня! Ну не знаю, что на меня нашло, ну казалось мне так. А сейчас понимаю, что ошибалась я! Палку перегнула.
— Ошибалась?! Да мы из-за тебя шило на мыло поменяли! Жили бы вместе в нашей четырёхкомнатной квартире! А теперь у нас тесно. Извини, принять тебя не можем. Придётся тебе жить отдельно.
И стала Римма Борисовна привыкать к одиночеству. Никто ей в отдельной квартире не мешал. Было тихо. Был порядок. Пыли совсем не было. Внук Паша не бегал по коридору, не кричал и не прыгал. Можно было сколько угодно лежать на диване и смотреть телевизор в тишине. Или дремать.
Однако отчего-то не хотелось.
А Лена заезжала по выходным. Забивала холодильник продуктами, пылесосила. Только вот процедур уже никаких не делала, и уколов тоже. Римме Борисовне их медсестра делала от поликлиники. А Лена когда заезжала, почти не разговаривала с матерью. Так. Парой слов обменивались, да и только.
Как же Римме Борисовне было одиноко! Она плакала и вспоминала, как хорошо они когда-то все вместе жили. Пока ей не начало чудиться неизвестно что.
— Совсем не хочется её видеть! — жаловалась Лена мужу, в очередной раз, собираясь к матери. — Вот за что она так с нами?!
— Кто же её знает? — отвечал Леонид. — Чужая душа потёмки. Однако прошлого не вернёшь, что сделано — то сделано.
Жанна Шинелева
