Выяснилось, что в общей сложности, за полгода Вероника выпросила у матери целых шестьдесят тысяч, клятвенно обещая их вернуть «как только — так сразу». Сказать мужу Алла Викторовна всё не решилась, а тот вдруг решил проверить «кубышку».
— Алла! Ну, ты что?! Какой долг? Она вообще понимает, что это такое? — Семён Михайлович снисходительно посмотрел на супругу.
— Сёма! Она обещала! Зарплата у неё сейчас, вроде, хорошая, должно на всё хватать. Я, правда, и не знаю, зачем ей тогда нужны были деньги… Но она порадовалась за нас с тобой, что отдыхать поедем, не наговаривай на неё! Не такая она плохая. Отдаст.
— Ну, смотри… Уже путёвки надо будет выкупать скоро… — с сомнением покачал головой муж.
Однако Вероника не торопилась. Мать много раз ей намекала всякими путями про долг, но дочь была к этому глуха. Пока в один из дней они вместе с мужем не напомнили ей прямым текстом. Вероника возмутилась до глубины души:
– Вам деньги дороже дочери! Как же так? — на глазах у Вероники выступили слёзы.
Алла Викторовна чувствовала себя крайне неуютно, а на скулах Семёна Михайловича «ходили желваки».
Разругались. Рассорились. Общаться перестали.
Подходило время отпуска. Действительно, дальше тянуть было нельзя. Нужны были деньги на запланированный отдых. С Вероникой мать худо-бедно помирилась, однако заводить речь о деньгах так и не решалась, пока Семён Михайлович не поставил вопрос ребром: или дочь отдаёт долг или…
— Мать! Мы с тобой столько лет тащили её, во всём себе отказывали! Можем мы отдохнуть, хоть раз поехать и сделать так, как хотели и мечтали? Что ж за ребёнка мы вырастили!
Вопрос был риторическим. Алла Викторовна и сама расстраивалась. Она, выходит, зря верила дочери, ведь та знала, что деньги лежат на дело, а не просто так, и обещала в срок отдать, а вот как вышло…
***
Ни на какой отдых супруги не поехали. Остались дома. Вероничка картинно заламывала руки и говорила, что пойдёт и возьмёт кредит, для того, чтобы вернуть долг «таким меркантильным родителям». Но Семён Михайлович отказался.
— Опять в долг? И мы за тебя этот кредит потом платить будем? Нет уж, увольте. Такого отдыха мне не надо…
— Ну… Как хотите, я предлагала, — легкомысленно пожала плечами дочь и пошла на кухню, чтобы выпить чаю.
Отец в сердцах хлопнул дверью и ушёл в соседнюю комнату, а мать долго сидела в кресле наедине с грустными мыслями. Алле Викторовне всё казалось, что неправильно так поступать: со своего ребёнка долг спрашивать. Она переживала и расстраивалась, однако, поставив мысленно себя на место Вероники, задавалась вопросом: а разве удобно и правильно было поступать так с родителями? А потом вести себя, как ни в чём не бывало, зная, что подвела их? Кто же прав?
Жанна Шинелева
