Кирилл знал расписание уроков, знал учительницу и посещал родительские собрания. Лариса возвращалась с работы позднее и Юля вместе с ним часто занималась приготовлением уроков и даже приготовлением ужина. Раньше Лариса не разрешала Юле включать плиту. В той квартире, где они с ней жили, плита была газовая и Лариса очень боялась, что может что-нибудь произойти, поэтому Юля могла только разогревать еду в микроволновке, придя из школы. И потом, прилипнув носом к оконному стеклу долго-долго ждать маму. Мама приходила уставшая, часто жаловалась на то, что у неё болит голова, просто «раскалывается» или «отваливаются ноги». И играть с Юлей ей было не по силам и некогда. И готовить с ней тоже. Лариса выгоняла её с кухни и усаживала за уроки. Так и жили, все время в разных комнатах.
— Я от тебя устаю, егоза! — говорила Лариса, держась за виски. — Иди, поиграй одна! Или почитай!
— Мамочка! Может ты мне почитаешь? Ну, пожааалуйста! — умоляюще складывала ладошки Юля.
Но Лариса была непреклонна.
И вот с появлением в жизни Юли папы Кирилла все эти радости обрушились на неё в один миг. Папа с ней играл, лепил снеговиков и строил крепость из снега. Папа читал ей книжки и вместе с ней лепил из пластилина или складывал оригами. Он же учил её готовить.
— Включай конфорку, живее, не бойся. Вот! Вот так, — командовал он, с улыбкой глядя на Юлю.
— А можно? Мне мама не разрешала, — всё еще опасалась девочка.
— Можно! Это же не газ, какая тут опасность? Будем учиться жарить омлет.
— Уррра! Обожаю омлет.
— Мама придёт с работы, и мы ей расскажем, что это ты приготовила, сама.
— Ей это не интересно, — важно заявляла Юля и обиженно сопя, откидывала за спину свою рыжую косу.
— Ну что ты! Не говори так… Юляшка! А фартук-то надень! Ну-ка, быстренько, а то уже вся в муке!
— Я человечков из теста леплю, видишь? Нам на технологии учительница сегодня приготовила соленое тесто, и я видела, как она это делала, вот и у меня вышло! Смотри! На пластилин похоже. А еще и вкусно! Я тебе секрет расскажу, слушай. Витька слепил на уроке танк и поставил его сушиться на листочке бумажки. А я голодная была, подошла и отгрызла ему пушку… Хи-хи… Но никто не видел!
— Ах ты, егоза! Свою, значит, работу портить не захотела, а чужую пожалуйста! — смеялся Кирилл. Он никогда не ругал Юлю. Он считал, что детские шалости, это как раз то милое сердцу явление, которое человек потом будет вспоминать всю жизнь с теплотой. И зачем портить добрые воспоминания руганью и взбучками?
— Но ты всё же так больше не делай, ладно? Да и тесто сырое не ешь. Доставай из холодильника яйца, омлет то мы будем готовить? Или человечков лепить?
— И то и другое! — заявляла, вся усыпанная мукой, Юля. Кирилл брал веник и совок и подметал пол. Там тоже была мука.
К приходу Ларисы омлет был приготовлен, стол протерт, посуда вымыта, а на окошке на картонке сушились человечки из теста.
