И потом мама продолжала решать за неё буквально всё, вплоть до того, какое нижнее бельё ей надевать. Она покупала дочери всё самое лучшее и дорогое, комплекты белья тоже. И потом, когда дочь куда-либо собиралась, они вместе с матерью обсуждали, что подо что надевать, подолгу мерили. Это могло длиться часами. Хотя на обсуждение было мало похоже. Мать требовательно заявляла, что вот этот синий комплект не подойдёт, а подойдёт чёрный. Потом выяснялось, что форма у него не такая, какая нужна. И нужно подобрать другой. И колготы не того цвета, и надо бы шарфик добавить…
— Мама, я всего лишь иду с девчонками в кино! Какая разница, какой на мне комплект белья?! Там темно! Да и под одеждой всё равно не видно!
— Оля! — строго говорила мать. — Для женщины должна быть важна любая мелочь. Привыкай. Ты девушка уже, надо учиться понимать такие вещи. Ты сама разве не видишь, что тут торчит? Значит надо другой переодеть.
— Мама… — Оля в сотый раз возводила глаза к потолку. Она уже опаздывала и подружки засыпали её сообщениями.
— Я же хочу, как лучше. Вот не будет меня и тогда…тогда… — Любовь Петровна начинала тихонько всхлипывать. Оля в такие моменты всегда чувствовала себя сильно виноватой. Ей становилось стыдно, что она довела мать до слёз…
Ситуация осложнялась тем, что Оля очень любила мать. И была ей за всё благодарна, да и как иначе, ведь Любовь Петровна не один раз красочно ей описывала всю боль и ужас ситуации, когда она осталась одна с маленьким ребёнком на руках, без посторонней помощи. Матери Любови Петровны к тому времени не стало, отца не стало еще раньше, и потому ей пришлось самой со всем справляться. Но она выдержала все трудности и испытания, за что в награду получила замечательно умную, воспитанную дочь, с отличными манерами, настоящую леди.
— Тебя ждёт блестящее будущее! Я представляю тебя только в высшем обществе и никак иначе. Мужа надо будет выбирать с особой тщательностью. Не для того я растила тебя, холила и лелеяла, чтобы отдать первому встречному проходимцу. А они будут! Будут, вот увидишь. Скоро слетятся, как мужи на мёд. А мы их, — Любовь Петровна сделала небрежный жест рукой, словно изображая, что будущие негодные женихи Ольги, словно пыль и их надо просто смахнуть…
— Мама, мне только пятнадцать… Я ещё в школе учусь, — робко возражала дочь.
— Во-первых, не пятнадцать, а почти шестнадцать, а во вторых, об этом думать никогда не рано и никогда не поздно, между прочим, да. И раньше родители устраивали браки детей задолго до их совершеннолетия, а иной раз уже договаривались и до рождения детей, с учетом того, кто родится: дочь или сын…
— Мама, ну ты ещё про времена динозавров вспомни! Это всё средние века! Древность! Кто сейчас о таком думает? Да и приданого у меня никакого нет, и земель нет, и бизнеса семейного у нас нет, чтобы такое планировать, — рассуждала Оля, прямо, как взрослая.
— Где это ты нахваталась умностей? — ворчала мать и поджимала от обиды губы. — Мала ещё, с матерью спорить!
