Свадьбу сыграли через два месяца. Оля училась на третьем курсе, когда Филипп (красивый, импозантный мужчина, слегка старше матери) переехал жить к Любови Петровне.
У него были взрослые дети: дочь и сын, которые все вместе жили с ним в одной большой четырехкомнатной квартире. Жили довольно дружно, чему Оля немало удивилась. Обычно про такое совместное проживание рассказывают разные ужасы. Дочь Филиппа ждала ребёнка, и скоро там должно было стать «ещё веселее», как говорила Любовь Петровна.
Вот тут наступило для Оли счастье. Общение с матерью все больше приобретало характер дежурных звонков: привет, как дела, пока. Мама перестала ежечасно спрашивать Олю о том, что та ела на завтрак и на обед, что надела, с чем, какую прическу сделала, как дела в университете, какой экзамен первый на сессии, кто как учится, и какие оценки получает. У кого незачёт и пересдача. Выслушивая подробные ответы дочери, мать улыбалась, ей представлялось, что Оля намного умнее и успешнее других, ведь она шла на красный диплом. А эти… Не зря она столько времени уделяла девочке, ох, не зря!
С тех пор как Любовь Петровна вышла замуж, Оля вздохнула свободно. И, как по мановению волшебной палочки, у неё тут же появился жених. Из тех, кто понравился бы матери. А может и нет… Кто её знает? Оля гадала и не решалась рассказать матери об этом. Она боялась всё испортить.
Однако мать во время недавнего разговора по телефону заявила, что главное в жизни — это любовь и счастье. А не деньги, положение в обществе и другие вещи, которые до недавнего времени она считала основными. Оля немало удивилась.
— Любовь и здоровье нельзя купить, доченька… Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Мама… Мама — я тебя люблю, — сказала Оля и смахнула слезу. Она всё ещё не решалась рассказать ей про своего жениха.
***
— Я развожусь! Он меня достал! Зануда. Что ни скажу, всё не так! Что ни сделаю, тоже не так! Я не крепостная! Я женщина свободная, имею право жить, как пожелаю, а он мне указывает, в моём доме!
Любовь Петровна позвонила Оле рано утром. Она знала, что та уже встала и должна была собираться в институт.
— Что случилось? — спросила Оля, пытаясь одновременно разговаривать и краситься.
— Да ну его! — в сердцах бросила мать. — Чаша моего терпенья не бездонная! Мы всего лишь хотели купить шторы в гостиную. А он начал со мной спорить. Прямо в магазине. Кричит, доказывает. Стыдно-то как! Люди смотрят и слушают. Эти не подойдут, ему видите ли, темно будет, эти дорого! Знаешь, стал меня в расходах притеснять! Я сама работаю ещё, могу позволить себе сходить в салон красоты. А он! Он заявил, что «ногти можно попилить и дома». Куркуль! Как я не видела, что он такой?!
— Мамуля, мне некогда. Я в институт опаздываю, давай завтра поболтаем, ладно? — взмолилась Оля. — Только ты подумай, пожалуйста, прежде чем разводиться, может всё не так уж плохо?
— Всё именно плохо! Ведь шторы — это не единичный случай. Мы всё время ругаемся! — сказала мать и завершила разговор.
