— Теперь я понимаю, почему бабушка так хотела, чтобы я общалась с ними… — тихо произнесла Тамара. Однако обида с новой силой поднялась у неё в душе. — Вот о них ты печёшься, а мы? Ты когда-то бросил нас и не думал, как же мы будем! Ты просто ушёл.
— Ну что ты говоришь, Тома! У вас была мама, я платил алименты, помогал, у вас были бабушка дедушка со стороны мамы (хоть и далеко), а Юля и Артёмка… Они попадут в детский дом.
— Я ухожу, — сказала Тамара. — И Бог тебе судья.
Семён тяжело вздохнул и ничего не ответил. Но теперь он знал, что хотя бы попытался, что-то сделать.
***
Спустя некоторое время Семёна не стало. Вопросов, связанных с наследством не возникло: никакой недвижимости у него не было, Семён уже давно всё переписал на Оксану. Жена пережила его всего на год. Юле на тот момент исполнилось десять лет, а Артёму пять.
После того памятного разговора с отцом Тамара в тот же день спросила мать о своем отце. Настоящем отце. Ольга, призвав все кары небесные на голову Семёна, нехотя призналась, что он был прав и Тамара действительно не его дочь.
— А про его вторую семью даже слышать ничего не желаю, ясно! — заявила разъяренная Ольга. — Он сам заварил эту кашу, пусть теперь и расхлёбывает.
Тамара молчала. Она вспоминала слова бабушки о том, что жизнь сложная штука. И теперь она всё больше убеждалась в этом. Любой человеческий поступок имел две стороны: хорошую и плохую, смотря с какой стороны оценивать. И она теперь ни в чем не была уверена на сто процентов. Но в одном она была твёрдо убеждена: дети не должны страдать от ошибок взрослых.
***
— Тетя Тамара, можно мне ещё конфетку съесть, ну пожалуйста! — попросил Артёмка и полез в кухонный шкафчик. Тома улыбнулась. Она вспомнила своего брата Рому и тот памятный Новый год.
— Ну, ещё одну можно. Только одну. А то аллергия будет, ты же помнишь, как в прошлый раз пятнами покрылся? И не называй меня, пожалуйста, тётей, ладно? Я сестра. Мы же уже договорились.
— Хорошо, — легко согласился мальчик.
— Юля, ты уроки сделала? — спросила Тома из кухни. Она готовила ужин.
— Сделаю, — ответила девочка. — Только можно я сначала с собакой погуляю?
— Хорошо, погуляй. Придешь, я как раз закончу готовить, и поужинаем.
В кухню вошла Настасья Вадимовна, тяжело опираясь на палочку.
— Сядь, отдохни, внучка, забегалась вся, как пришла с работы, так тут вторая смена у тебя, — сказала она, с любовью посмотрев на Тамару.
— Нормально, бабуль, — улыбнулась девушка. Она была энергичная и жизнерадостная.
Настасья Вадимовна любовалась ею. И думала о том, какая она умница, что не побоялась трудностей.
