— Я не выпустила, он сам улетел! Следить надо было за своим питомцем, а не других обвинять. А вообще, почему тебе попугая, а мне рыбок? Рыбки неинтересные, молчат и не потрогать их. А мне заявили, что я мечтала о рыбках и их купили. Давным-давно. А ты родилась и тебе сразу попугая почему-то! Несправедливо!
— Вовсе не сразу! Мне уже лет десять было, когда его купили! Ах…
Альбом упал, и все фотографии посыпались на пол. Сёстры нахмурились, бросились собирать их и складывать аккуратно в пакет. Они, время от времени, сталкивались головами, при этом награждая друг друга недовольными взглядами. Потом обе сели на диван и замолчали. Со стены, со старой фотографии в рамке, на них смотрела мама. И, как будто, с укором.
— Ведь и сорока дней ещё не прошло, — наконец, сказала Вика. — А мы уже поругались…
— Мы не ругались. Это всё фотографии. Напомнили о давних обидах. Хотя я ничего не забыла. Это с тебя, как с гуся вода, — Рита отпила воды из стакана и окрепшим голосом продолжила. — И ролики у нас одни на двоих были, и коньки! Я не каталась на них вообще. Всё ты! Нечестно.
— Кто тебе виноват, что ты ногу сломала?! Потом родители уже боялись за тебя. Какие тебе коньки, ты до сих пор хромаешь!
— Противная ты, Вика. Как была, так и осталась. И не буду я с тобой делиться. Родителей теперь нет, указывать мне некому!
— Как это не будешь? Будешь! Как миленькая! — подбоченилась Вика, — По закону мы равные наследники! Всё должно быть по-честному!
— Гадина! — не выдержав завизжала Рита так громко, что зазвенели подвески на люстре. Это была мамина любимая люстра…
Вдруг у Риты в сумке зазвонил телефон. Она взяла трубку.
— Да. Хорошо. Сегодня нет, но завтра буду точно. Ага. И отчёт мне принеси, положи на стол. Хорошо. Да, Ольге Сергеевне передай, что я не буду больше ждать, пока она там сидит, прохлаждается. Я её предупреждала. Машину? На завтра машину можно уже заказывать. После трёх. Да. В филиал поеду, с проверкой. Ну, всё, пока, Марин.
Пока Рита разговаривала по телефону, Вика убирала злополучные альбомы, которые поссорили её с сестрой, на самую высокую полку в шкаф, и думала о том, что не зря говорят и пишут о том, что человек не меняется. Меняются года, прибавляется возраст, а внутри он всё такой же. Ритка обзывается, а сама, ведь, противнее в сто раз, как была, так и осталась. Но её въедливый характер и цепкий ум помогли построить ей карьеру. Она молодец. Вышла замуж, родила двоих детей. А она, — Вика, — мягкая, уступчивая, всё больше молчаливая, нашла себя в творчестве. И семью создала, муж у неё есть и сын. Вика — художник, занимается оформлением витрин. Тоже хорошо зарабатывает, но мама, царствие ей небесное, всегда качала головой и была недовольна тем, что дочь выбрала такую профессию. И никакие заработки её не убеждали…
— Ну что? Пока Вик. Поеду я. Уже звонят, обзвонились. Ни дня без меня не могут, — было видно, что Рите приятно осознавать свою исключительность и незаменимость.
