Инга уже и не знала, что ей есть. Мать следила буквально за всем. За любыми изменениями и «отклонениями от нормы». Девочка была сильно худая, ела мало. Но иногда могла ни с того, ни с сего слопать целиком шоколадку, подаренную бабушкой или матерью на праздник. Или кусочек солёной селёдки запить сладким чаем. И тут же у Гали возникали подозрения.
То дочь ей казалась излишне бледной. То чудилось, что она скрывает тошноту и потому у неё плохой аппетит. Однажды Инга не выдержала и расплакалась. Кричала на мать, обвиняла её в своём испорченном детстве, с ней случилась настоящая истерика. Тогда Галина испугалась по-настоящему. Она решила, что именно так и происходят перемены настроения беременной женщины из-за гормональных сдвигов. Снова тест. Снова одна полоска. И снова недоверие.
— Останешься одна с ребёнком! Он бросит тебя! Не думай, что он возьмёт тебя замуж. Им только одно надо! А потом они исчезают. И вообще! Тебе ещё восемнадцать нет! Я его в тюрьму засажу! Кто он? Признавайся! — Галя кричала на дочь.
А Инга смотрела на мать и думала, что та не в себе. Абсолютно точно. Ведь она не подавала никакого повода! С чего мать её всё время проверяет? Ей и ответить то было нечего. Всё о чем она думала, это было удачное поступление в институт. Девочка мечтала стать архитектором.
Инге казалось, что было бы проще, если бы она, и правда, уже забеременела, чтобы мать, наконец, успокоилась, что самые страшные её подозрения сбылись и больше ничего случиться не может…
А Клавдии Матвеевне было жаль их обоих: и дочь, и внучку. Она понимала и сочувствовала, и той, и другой, и потому металась между ними, не зная, чем помочь.
Вскоре такая возможность представилась. Инга оканчивала школу и выбрала вуз. В другом городе. Галя — ни в какую. Она хотела, чтобы дочь училась рядом, совсем в другом институте и находилась под её присмотром. Девочка плакала дни напролёт. Тогда бабушка решилась и пока Галя была на работе, дала Инге денег, и от всего сердца пожелав удачи, отправила в соседний город поступать туда, куда она задумала. Купила билет и посадила на электричку.
Узнав, что дочь сбежала, Галя была вне себя. Она металась и принималась кричать и плакать, проклиная судьбу, дочь и мать одновременно. Предсказывая всё самое худшее.
— Она бросит учёбу! Не доучится и родит! Я представляю, что там творится в общежитиях! Я не буду сидеть с её ребёнком, если она в подоле принесёт, слышишь! — зло сверкала она глазами. — Сами разбирайтесь, раз такие умные и взрослые.
Но Клавдия Максимовна всё равно считала, что поступила правильно. Девочку надо было спасать. Четыре года бесконечных проверок на беременность пошатнули психику внучки. Она уже всерьёз беспокоилась за её здоровье.
