— Смотри у меня! — грозила мать. — Только попробуй! Инга!
— Что?!
— Куда ты пошла?
— На занятия. Рисовать.
— Точно? — мама подозрительно прищурилась.
— Мама! — Инга возвела глаза к потолку и почувствовала, что вот-вот расплачется.
— Галя, ну, в самом деле! Не надо так с девочкой, — укоризненно сказала Клавдия Матвеевна.
— Я её мать. Мне лучше знать, как с ней надо! — заявила Галя.
— А я твоя мать. И тоже много всего знаю, — грустно улыбнулась Клавдия Матвеевна. — Не надо перекладывать на ребёнка свои грехи. Что же поделать, коли судьба так распорядилась? Зачем ей всё время об этом напоминать?
— На всякий случай, — не сдавалась Галя. — Пусть будет готова к реалиям жизни…
За Ингой давно закрылась дверь. Девочка ушла на занятия по рисованию, всхлипывая и смахивая слёзы, а мать Клавдия Матвеевна (бабушка Инги) и дочь ещё долго спорили, вспоминали прошлое, которое и положило начало бесконечным подозрениям Гали и придиркам к Инге. Которое сделало жизнь девочки невыносимым.
…Пятнадцать лет назад Галя родила Ингу от парня, которого любила безумно. Она только окончила школу, подала документы в вуз, но потом всё пошло наперекосяк. Галя забеременела, а парень исчез в неизвестном направлении, как только узнал эту новость. Номер телефона сменил. На связь не выходил. Оказалось, что глупышка Галя даже не знала, где он живёт. Не знала, где учится. Знала только, что ему двадцать лет. Самой ей только в мае исполнилось восемнадцать, и парень двадцати лет ей казался безумно взрослым. Наивная Галя полностью полагалась на него, верила ему. Встречались только у Гали дома, когда Клавдия Матвеевна была на работе. О себе парень ничего не рассказывал, отделывался шутками и прибаутками. А потом…
Галя скрыла от матери факт беременности. Ещё одна глупость. Она некоторое время вообще не поняла, что ждёт ребёнка. Потом всё ждала, что парень одумается и предложит Гале выйти за него замуж. Потом ещё чего-то ждала. Мучилась, боялась, а потом было уже поздно.
Институт пришлось отложить. Поступить поступила, но отучилась только первый курс и то не до конца. Потом ушла в академический отпуск.
Клавдия Максимовна винила себя. Считала, что недосмотрела, что упустила дочь. Что чересчур много работала, уставала, мало проводила времени с дочерью. Не было у них времени на задушевные беседы и посиделки. А иначе как могло так получиться, что она узнала о беременности дочери только на четвёртом месяце?
У Гали же наступило «прозрение». Она сокрушалась, что была такая глупая и наивная, её мучила мысль о том, что парень наверняка смеялся над ней и смеётся сейчас. Она решила ни за что больше не доверять мужчинам…
