— Всё-таки поженились? — спросила Светлана. Она уже погрела свою еду и с аппетитом поглощала овощное рагу с котлетой.
— Говорила же, не переубедишь Кристинку, — вздохнула Ольга Павловна. — Уперлась рогом: люблю его и всё. Не лезь, говорит, мам, я сама разберусь. Если что, пусть это будет моей ошибкой.
Дальше подруги ели молча, каждая думала о своём.
— Живут-то где? У Кристины? — спросила, наконец, Светлана, отодвигая от себя пустую тарелку, после того как пообедала.
— Ага, у неё. А что ж не жить? Квартирка хорошая, мы её с мужем специально для Кристи покупали, ремонтировали, обставляли. Брали сразу двухкомнатную. Рома мой, царствие ему небесное, всегда говорил, что у женщины должен быть свой угол, чтобы в случае чего после развода с мужем было куда идти. Я ещё тогда шикала на него, просила не каркать. И говорила, что пусть Кристина к нам приходит, если что, под родительское, так сказать, крылышко, мы ей всегда рады. А Рома заявлял, что дети должны жить отдельно. Вот и живет Кристинка там с самого её поступления в вуз. А теперь этот Севочка переехал к ней. Она его кормит, поит, одевает, рубашки наглаживает, сопельки вытирает. А у него живот растёт, как на дрожжах. Я говорю, он бы хоть спортом занялся, вес растёт. А она говорит, что это денег стоит, фитнес клуб-то! А у неё их в обрез.
— Как в обрез? Ты же говорила, она хорошо получает? Да и вместе они теперь планируют семейный бюджет, каждый работает, неужели не хватает? — не поняла Светлана.
— Вот так! — грустно подтвердила Ольга Павловна.
На самом деле «Севочка» (как презрительно называла его за глаза Ольга Павловна, услышав однажды, как зовёт мужа Кристина) только женившись, с удивлением узнал, что в семье имеется семейный бюджет. И теперь туда надо отдавать зарплату.
Он всю жизнь жил с родителями и не интересовался такими прозаическими вещами. Мама и папа Всеволода растили его, считая светом в окошке и смыслом жизни. Сева — поздний и единственный их ребёнок. Родителям было по тридцать семь лет, когда он родился. Это произошло в результате долгого лечения, и потому рождение Севы было воспринято, словно знак свыше.
Мальчика нещадно баловали. Вера Сергеевна, — мама Севы, после декрета уволилась с работы и на долгие десять лет целиком посвятила себя воспитанию сына.
Сева рос умным, способным мальчиком, однако был немного тугодумом. Учиться ему было тяжело из-за того, что ему требовалось больше времени на усвоение материала. Однако если уж в чём Севе удавалось разобраться, то знания в его голове поселялись абсолютно накрепко и никаким ветром их оттуда не выдувало. Кроме того, он умел делать интересные выводы, подчас удивляя учителей своим умом и эрудицией.
— Будущий гений, — сказал однажды Вере Сергеевне пожилой учитель математики. Это было лучшей похвалой для матери.
В бытовые вопросы мальчика не посвящали.
