— Ах ты, батюшки, какие мы обидчивые! А сами-то прямо белые и пушистые! Ангел во плоти! Забыла, что ты со мной сделала? Какую свинью мне подложила? Я тебе помог, оплатил операцию, вывел в люди, а ты как поступила? Впрочем, чего было от тебя ожидать, правильно мне говорили: змею на груди пригрел. Но ведь змея-то родная, всё-таки дочь ты мне, кровиночка, вот и пожалел.
— С тех пор я сильно изменилась, — тихо произнесла Инна, — И моя жизнь сильно изменилась. Я стала другая. Не знаю почему. Моя жизнь была похожа на качели — то вверх, то вниз. Только я всегда зависела от других. А теперь я поняла, что больше не дам себя в обиду, и буду сильной, буду сама управлять своей жизнью. И, как видишь, я многого добилась. Я отдам тебе деньги за операцию. Теперь я могу себе это позволить, хоть и придётся немного поменять мои планы на будущее. Только, прошу тебя, не стой у меня на пути. Магазин, мой бизнес — это всё что у меня есть. И… Прости меня…
Евгений Николаевич удивлённо посмотрел на дочь. Кажется, она говорила вполне искренне. Ах, как ему хотелось отомстить ей! Сколько крови она «попила» у них с матерью, потом этот случай с её замужеством. Она выставила его абсолютнейшим дураком. Григорий Николаевич Рощин стал губернатором. А он — посмешищем. Ещё долго его имя трепали журналисты. А потом он узнал, что Инна развелась с ним…
Причин не знал никто. Журналисты строили предположения, сам губернатор никак их не комментировал. И Инне запретил. Она в тот момент активно развивала свой маленький бизнес, а отец вынашивал план мести. И, наконец, решив, что пора, нанёс удар.
— Ну что? Мир? — Инна выжидательно смотрела на отца.
Евгений Николаевич задумался. Супруга Анна говорила ему, что зря он это затеял. И что, Бог ей судья. Раз девчонка занялась делом, то и пусть. Лишь бы к ним не лезла, она и так принесла немало бед. Но Евгений Николаевич не слушал её и был, как одержимый. Очень ему хотелось испортить ей жизнь, унизить дочь, как она когда-то поступила с ним, а потом посмотреть в её глаза. И вот этот момент настал. Однако никакого удовольствия он не почувствовал. Только странную пустоту.
— Мир, — наконец произнёс он.
— Деньги я переведу на твой счёт в субботу. И… Я помню, всё, что ты для меня сделал… Папа…
В свете последних событий это прозвучало несколько двусмысленно, и отец Инны невольно улыбнулся.
— Не надо денег, — сказал Евгений Николаевич, — Пусть они пойдут на улаживание твоих проблем, будем считать их в качестве компенсации…
***
