— Эля! Неужели ты не понимаешь, что мужчине самому такое неприятно? И если уж он и терпит твои закидоны, то только потому, что любит тебя и то до поры. Всякому терпению есть придел. И он нисколько не «воспитывается», а просто делает вид, чтобы ты успокоилась. А по-хорошему, ему уже давно следовало послать тебя куда подальше. Повезло тебе с ним, характер у него мягкий. И непонятно, разве тебе самой нравится такой недомужчина, для которого, ты мама, учительница, кто угодно, но только не любимая женщина, с которой он может чувствовать себя на равных? Которая не будет подавлять его личность, перекраивать и переделывать под себя его характер, а будет любить его просто так…
Эля снисходительно смотрит на Зою и качает головой. Она всё равно считает, что права. И что мужчину надо «делать», иначе он сам ни на что не способен и ничего в жизни добиться не сможет. И ещё, Эля считает, что всё это она делает не для себя, а на благо семьи…
***
Через месяц Эля позвонила Зое и бесцветным голосом попросила прийти. Подруга поняла, что что-то произошло, ведь она никогда ещё не слышала, чтобы у нее был такой тихий голос, поэтому кинулась к ней.
Зоя застала её всю в слезах. От Эли ушёл муж. Он её бросил. Нашёл другую.
Зоя нисколько не удивилась, но ничего уже не стала говорить подруге, и напоминать том, что она её предупреждала, ей и так было совсем плохо. Но этого следовало ожидать. Кто выдержит такой ежедневный вынос мозга? Однако Эля не понимает и, не переставая вытирать слёзы уже совершенно промокшей салфеткой, делает свои выводы:
— Вот ведь гад. Что ему не хватало? Неблагодарный! Я о нём заботилась, старалась. Хотела как лучше! Я же не для себя! И вообще… Я его, значит, воспитала, а какой-то швабре он достался готовенький?! Чудовищная несправедливость, просто вопиющая!
