И намекнула, мол, нужно что-то решать. Поженятся они или расстанутся. Вечной любовницей она быть не согласна.
— Твои дети, — сказал Николай.
— Что? — не поняла Алена.
— Честно тебе говорю, что не стану воспитывать чужих детей. Я не смогу их полюбить… Если их можно куда-то отдать, например, отцу, тогда мы пойдем в загс хоть завтра. С другой стороны, для родного ребенка я готов сделать все. У нас может родиться сын, я для него в лепешку расшибусь…
В ту ночь Алена не спала. Она сидела у себя в крохотной кухне, плакала, впервые за много лет, курила… Но она не думала, как ей поступить. Казалось, все уже было решено за нее, и ей оставалось только принять волю судьбы.
— Галя, я своих девчонок определю, наверное, в интернат, — на другое утро сказала она подруге.
Это был выходной день, и молодые женщины говорили по телефону.
Галя сначала потеряла дар речи, а потом Алене пришлось выслушать немало резких слов. Но суть Галиного монолога сводилась к одному: как можно менять родных детей на мужика, пусть даже самого распрекрасного?
— Дети быстро растут, — возразила Алена, — оглянуться не успею, как дочки уйдут, каждая в свою жизнь, а я останусь одна.
Галя поняла, что подругу не переубедить.
— Хотя бы не в детский дом сдавай. — заклинала она. — Мужа бывшего, как ты говоришь, координаты давно утеряны, и алименты он не платит… Но тогда матери их отвези. Родная бабушка не обидит…
Алена не рассказывала подруге подробностей о своей матери, и Галя знала лишь одно, что та еще не очень старая и живет в деревне.
Такой вариант показался Гале приемлемым. Бабушка, у которой есть свое хозяйство, поднимет внучек на ноги. Да и Алена не бросит же девчонок окончательно. Будет приезжать, помогать…
Но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Тамара Павловна давно уже ходила с большим трудом, опираясь на две «клюшки». Ей нужно было или серьезно лечиться, или хотя бы переезжать в город, к родным, чтобы те заботились о ней.
Но Алена никогда не предлагала матери жить вместе. Напротив, говорила, что в квартире у нее нет лишнего места, и что уход за больной она не потянет.
Но вот теперь пришлось вспомнить и о матери.
— Мы поедем к бабушке, — сказала она дочкам, — вы там останетесь на некоторое время… потом я за вами приеду.
Когда девочки увидели ветхий дом и старую женщину, которую они почти не знали (за эти годы бабушка смогла выбраться к ним лишь пару раз) — обе ударились в слезы.
Тамара Павловна тоже растерялась. Она с трудом обслуживает сама себя, а ей отдают внучек, старшей из которых — пять лет.
— Мамочка, только на две недели, — умоляла Алена, — я ложусь на операцию, срочно, по-женски, врач сказала, что откладывать нельзя. И мне совершенно не с кем оставить дочек.
Никогда не пришло бы Тамаре Павловне в голову, что родная дочь могла ее обмануть, да еще в таком вопросе.
Алена спешно выгрузила из такси сумки с детскими вещами, помахала дочкам, мол, пока-пока. И только ее и видели.
