– Мам, привет! Ты не поверишь, но я на рынке только что видела свою точную копию!
– Кого-кого?!
– Ну как тебе объяснить? Себя. Девушка — прямо мой двойник.
* * *
Сколько себя помнила, Лена всегда была под зорким наблюдением матери. Она это именно так называла. Потому что слова «внимание» и «любовь» не выражали полный объем маминой тревожности.
Валентина Алексеевна мучила дочь навязчивыми «ты где была?», «ты с кем?», «куда вы пойдете?», изводила контролем, не давая шагу ступить без родительского ведома. Лена чувствовала себя объектом, который охраняет сторожевая собака.
Первая тяжелая ссора по поводу слежки случилась, когда дочку после школьного бала проводил домой мальчик Сережа.
У подъезда Лену уже ждала мать:
– Где ты ходишь?! Места себе не нахожу уже час! А это кто такой?
– Мама, успокойся. Я же предупреждала, мы ездили на слет отличников. Потом бал устроили… А это Сергей, он в другой школе учится, мы с ним познакомились на слете.
Валентина Алексеевна смерила провожатого рентгеновским взглядом:
– Тоже отличник? А он тебя не трогал? На прогулку не приглашал? На край света звал за собой? Иди отсюда, мальчик, и больше не смей подходить к моей дочери!
Ничего не понимающий Сергей быстро попрощался.
В квартире неприятный разговор продолжился:
– Запомни, Лена, раз и навсегда: никаких мальчиков, вечерних прогулок, незнакомых компаний! И чтобы домой возвращалась засветло!
– Мама, ну сколько можно? Мне уже шестнадцать, я давно не маленькая!
– Маленькая! Не спорь. Ты всегда будешь для меня маленькой. По крайней мере до тех пор, пока я не передам тебя в надежные руки мужа.
Ссоры и споры на тему «ты где?» продолжались, хотя Лена старалась не расстраивать мать — знала, что та ее любит больше всего на свете.
А потом в ее жизни появился Коля. Встретились на мероприятии, на третий день знакомства он сделал предложение. Лена поверила ему и вышла замуж.
Родились мальчики-двойняшки.
Валентина Алексеевна успокоилась и превратилась из грозного сторожа в нежную бабушку.
* * *
Когда Лена сказала по телефону, что видела свою копию, мать едва не лишилась чувств:
– Как это — себя? Лена, что ты такое говоришь?
– Да я сама в шоке. Сегодня пошла на рынок, а там на выходе цыгане лотки установили — сланцы и всякая летняя мелочь.
– При чем здесь цыгане?
– Не перебивай, мама. Так вот, подхожу к лотку — хотела себе шлепки купить, как раз цвет мой любимый был. Выбираю, а продавщица спрашивает: «Будешь брать, девушка?» Глаза поднимаю — и как в зеркало гляжу: вылитая я, только волосы черные. Мне аж не по себе стало. Ничего не купила, пошла к остановке. Стою, смотрю. А у цыганки этой даже повадки мои. Мама, у нее и глаза, как у меня, — зеленые!
– Лена, а какого она возраста?
– Примерно моя ровесница, лет 28.
– Жди меня, сейчас приеду.
Валентина Алексеевна примчалась минут через двадцать — не поскупилась на такси.
– Расскажи еще раз что ты видела, только подробнее.
