— Ты нормальная вообще? — Антон себя уже не контролировал, — это же моя мать! Она у меня одна! А жен может быть сколько угодно!
– Правда? — ледяным тоном спросила Лариса, — тогда в чем дело? Собирай вещи и уходи. Исполняй сыновний долг…
***
Они прожили вместе больше тридцати лет. Вырастили двоих детей. Недавно сын и дочь обзавелись собственными семьями и покинули отчий дом.
Лариса поначалу никак не могла привыкнуть, что они с мужем остались вдвоем. Она с удивлением обнаружила, что квартира слишком просторная, а кастрюли — чересчур большие…
Целый год женщина продолжала готовить на четверых: на двоих просто не умела.
А потом привыкла. Купила маленькие кастрюльки, научилась покупать меньше продуктов и даже завела себе новое хобби: развела суккуленты. Ей всегда нравились эти удивительные, причудливые растения, до которых никогда не доходили руки…
Словом, наступила у Ларисы спокойная, размеренная жизнь, в которой ей хватало времени и на мужа, и на работу, и на себя.
И вдруг, в одночасье, все рухнуло.
Антон сообщил, что его мать, которая жила в пригороде, подарила свой дом дочери. А та решила его продать. И уже нашла хорошего покупателя. И теперь он, как сын, обязан маму забрать к себе.
– Подожди, — сначала не поняла Лариса, — она подарила дом твоей сестре, а досматривать ее должен ты?
– Да.
– А почему бы твоей маме не переехать к дочери?
– Лариса, ты же знаешь, что у сестры нет нормальных условий. Поселок маленький, больница далеко, нормальных врачей не найти. У нас с этим гораздо проще.
– Разве твоя мама больна?
– Нет, но она же не молодеет. Проблемы могут начаться в любой момент. Тебе ли об этом не знать?
Лариса вздрогнула. В голове пронеслись картины той страшной поры, когда болели ее родители. Оба уходили долго и тяжело… Лариса несколько лет самоотверженно ухаживала сначала за отцом, потом за матерью.
Сейчас они с Антоном живут в четырехкомнатной квартире, которая досталась ей по наследству…
– Да, я об этом знаю, — ответила, наконец, Лариса, — только все равно не понимаю: почему твоя мать собирается доживать свой век с нами, когда у нее есть родная дочь? Заметь, я даже не спрашиваю, почему она лишила тебя наследства.
– Лишила и лишила. Это ее дело. А я не могу ее бросить. Я же единственный сын! Что здесь непонятного?
– Это, как раз, понятно. Просто… Ты здесь живешь не один… Твоей маме не пришло в голову хотя бы поговорить со мной? Кстати, с тобой она советовалась, прежде чем отдать дом дочери?
– Нет.
– Ясно. Она просто поставила тебя в известность…
– Ну и что? Она во мне уверена.
– Поздравляю. А как насчет меня?
– Ну… У вас же всегда были нормальные отношения.
– Да. А какими еще они могли быть, если я видела ее раз в год, и два раза в год слышала по телефону? Ее наша жизнь особо не интересовала. Как и наши дети, между прочим…
– К чему это ты клонишь?
– Да ни к чему. Пытаюсь объяснить, что жить с твоей мамой я не буду.
– Как это не будешь? Почему?
– Не хочу.
