… Побираться баба Лена начала после того, как Антон начал распускать руки: пенсии на жизнь не хватало. Она сначала попыталась найти работу. Не получилось. Старая, хилая, одета плохо. Никому не нужны такие работники. Даже гардеробщицей в поликлинику не взяли. В школу спортивную просилась — на входе сидеть. Нет, не подошла.
– Первый раз за милостыней поехала на другой конец города — чтобы никого из знакомых не встретить, — вспоминала бабушка. — Такой стыд… Однажды возле магазина, где булочки продавались, чуть в обморок не упала от голода. Желудок спазмом свело от аромата свежего хлеба. Вот тогда решила: будь что будет, пусть думают что хотят… И стала просить у магазинов. В первый день насобирала неплохую сумму, купила кефир, хлеб и кусок вареной колбасы. Настоящий пир был!
От воспоминаний слезы потекли по морщинистым щекам. Вся жизнь коту под хвост. Все хорошее забыто, растоптано. Словно и не жила вовсе. Родных нет никого. Прохожие, которым она протягивает руку в надежде на подаяние, брезгуют ею. Обзывают.
Никому нет дела до чужой беды. Наплевать и соседям, которые прекрасно знают, что творится за дверью ее квартиры.
– А полиция? Социальные службы? — Даша искренне хотела помочь. — Если бы вы обратились за помощью…
– Что ты! Нет! Ни за что! — лицо бабы Лены перекосилось от ужаса. — Мой грех — мне и отмаливать… Он же сын мой. Как я людям в глаза посмотрю и признаюсь, кого воспитала? В школе работала, русский язык и литература. Сына старалась хорошему учить, в любви растить. Недоглядела. Где, когда ошиблась — не знаю… Видно, судьба у меня такая, каждому свой крест.
– В школе? Учительница? — ухватилась за главное Дарья. — Можно пост написать в соцсетях, ученики ваши вас узнают, помогут. Только фото нужно и фамилия ваша. Можно я вас сфотографирую?
– Не надо, зачем это? — бабуля еще больше испугалась. — Не надо мне помощи, это же стыд какой! Богом молю, не позорь меня, пусть хоть люди из прошлого помнят Лену Смирнову достойным человеком. Спасибо тебе за чай. И за разговор спасибо. Послушала меня. Соскучилась я по людям, вот ведь как.
Даша сидела неподвижно, прижав ладони к груди, и молчала. В глазах блестели слезы.
– Ну-ну, успокойся, — баба Лена улыбнулась. — Ты не переживай, я привыкаю помаленьку. Все лучше, чем дома сидеть и бояться, что ни за что в ухо прилетит. Прихожу и ухожу, когда он спит. Такие дела, детонька. Страшно сказать — вру про похороны, каждый день вру, а сама и правда их жду, пусть Господь простит душу мою грешную.
… Вопреки просьбам бабушки Даша сделала пост, рассказала о встрече, ФИО свое баба Лена сама ненароком ведь назвала. А может и специально сказала — так Даша подумала. Просить постеснялась, а сердцем на помощь все равно надеется.
Никто из старых знакомых Елену Петровну не вспомнил. И на предложение собрать денег тоже никто не откликнулся. Даша снова расстроилась — ей очень хотелось верить в то, что мир стал добрее, а люди — человечнее.
