Именно в этот момент Маша и позвонила, чтобы сообщить, что больна. Надежда Кирилловна еле дождалась вечера. Передумала все на свете. Сто раз перетряслась, поэтому, как только Маша вошла в квартиру, она бросилась к ней, обняла и с трудом проговорила:
– Маша, только ничего от меня не скрывай. Мы все решим и обязательно справимся.
Маша с удручающим видом прошла в комнату, села на диван и начала:
– Я очень хочу ребенка, мама. Но у нас ничего не получается. Поэтому я пошла обследоваться. Врач сказал, что потребуется длительное, дорогостоящее лечение. Где я возьму столько денег?! Так что, вряд ли ты станешь бабушкой.
– Не говори так, моя девочка. Мы найдем деньги, и вылечим тебя, — сквозь слезы проговорила мама.
– Ты хоть представляешь, сколько нужно на лечение? Один прием у врача — 1 500 рублей, один анализ — 700-800 рублей. Дальше — трудно представить. Муж таких средств не зарабатывает. А я бы пошла работать, да неважно себя чувствую.
В течение полугода Надежда Кирилловна снабжала дочь деньгами. В месяц получалось от 10 до 30 тысяч рублей. Когда расходы на лечение увеличились в разы, семья стала отказывать себе в самом необходимом.
Видя, что дочери не становится лучше, мама предложила поискать другого врача. Но Маша категорически отказалась.
Через неделю она позвонила и сообщила, что нужна срочная операция, которая будет стоить 20 000 рублей. Потом понадобится приобрести лекарства на восстановление, на сколько именно, пока неизвестно.
Надежда Кирилловна тут же поехала к дочери и с порога заявила, что завтра же она поедет к врачу вместе с Машей:
– Зачем? — раздраженно спросила дочь.
– Что значит «зачем»? Поговорю, расспрошу что и как. Должна же я знать, что происходит. Ты ведь ничего толком не рассказываешь.
Потом мама с дочкой пили чай, обсуждали какие-то новости и вдруг Маша сказала:
– А знаешь, я не буду больше лечиться. Надоело. И платить надоело. Все равно толку никакого. Будь что будет.
– Да ты что, Маша? Так нельзя! Надо бороться!
– Устала я бороться. Все, хватит, — отрезала Маша.
Через полчаса она повеселела, будто сбросила с плеч тяжелый груз.
«Странно ведет себя моя девочка. Наверняка что-то от меня скрывает: боится расстраивать», — подумала Надежда Кирилловна, которая внимательно наблюдала за дочерью.
– Ты хоть скажи, какой тебе диагноз поставили, чем лечат? — неожиданно спросила она.
Маша растерялась, толком ничего не сказала и в итоге ушла от ответа. А потом и вовсе заявила, что это ее личное дело, и она не хочет об этом говорить.
«Завтра же пойду в консультацию, разберусь, что происходит. А ей говорить не буду — пусть немного успокоится», — решила мать.
На следующее утро Надежда Кирилловна пошла в консультацию и спросила, у какого врача стоит на учете ее дочь.
Девушка в регистратуре просмотрела списки, порылась в карточках и сказала:
– Она не стоит на учете, а обслуживается на пятом участке.
– Как это не стоит на учете? — удивилась посетительница, — вы что-то путаете.
