Петр Иванович работал, несколько лет оставалось до пенсии. Двоюродная сестра Марины, Валентина приехала его поддержать — тяжело же мужчине одному с маленьким ребенком. Думала, что ненадолго, на первое время, потом решила остаться до школы. Сама бездетная и одинокая, она души не чаяла в племяннике, и с удовольствием шуршала по хозяйству. Вжилась, словом, в роль няни и домработницы.
Время летело быстро, Миша пошел в первый класс. И, конечно, дед с внуком «посоветовались и решили» тетю Валю попросить остаться.
В тот день, когда Катя нарисовалась на пороге родительской квартиры, Валентина узнала ее сразу. Впустила, не задумываясь:
– Какими судьбами! Проходи, проходи, мы с Мишкой как раз чай сели пить.
– А вы кто? — удивилась гостья.
– Валентина я, мамы твоей родня из Воронежской области, а Петр Иванович скоро с работы будет, вот-вот ждем.
– А мама где?
– Марины уже пятый год как нет.
– Вот как, не знала. И быстро он утешился? — взгляд гостьи скользнул по Валентине снизу вверх.
– Да что вы! Я по хозяйству только, да с Мишей вот занимаюсь.
Катя пожала плечами, потом кивнула в знак согласия. Выглядела блудная мать хорошо. Стройная, ухоженная, обручальное кольцо на пальце. Разулась, прошла на кухню.
Миша пил чай, на столе стояли румяные пирожки. Внимательно посмотрела на сына, который сидел за столом, и представилась:
– Здравствуй. Меня зовут Катя. А тебя?
Мальчик застыл. Потом, не сводя с нее глаз, медленно откусил пирожок, сделал глоток из кружки. И, когда пауза стала почти невыносимой, отчеканил:
– Михаил Петрович, ваш сын.
Глаза у Кати расширились, зрачки потемнели, уголки губ дрогнули:
– Узнал?
– Так вы мало изменились, — Валентина зашла в кухню с портретом Кати в руках. — Фото ваше у Мишки в комнате с рождения стоит. Он с ним разговаривает. Ой, простите, с вами. Разговаривал. Мама ваша завела такое правило — все время Мише показывала портрет и рассказывала, как сильно вы его хотели, как любите и скучаете без него. Сказки сочиняла про ваши приключения и про то, однажды вы обязательно вернетесь.
– Откуда?
– Из заколдованной страны.
Катя, окаменев, сидела на стуле и смотрела в одну точку. Она, кажется, забыла зачем пришла. Валентина продолжала:
– Когда Мариночка умерла, мы с Петром Иванычем эту сказочную линию продолжили, а Мишка стал потом с портретом разговаривать. До школы, наверное, разговаривал.
– И что, Миша, ты все еще веришь в сказки? — Катя повернулась к сыну.
– Нет, конечно, мне скоро десять лет.
В дверном замке затрещал ключ.
– Дед пришел! — радостно вскочил со стула Мишка и бросился в прихожую.
… Увидев на кухне дочь, Петр Иванович потемнел лицом. Он давно перестал ее ждать. И даже сказал как-то Мишке — мол, все сроки вышли, мама не вернется. Но вот она. Сидит за столом и смотрит ему в глаза. Чужая взрослая женщина.
Все, что он смог выдавить из себя:
– Зачем ты здесь?
– Нужно поговорить.
– Говори.
– С глазу на глаз нужно.
– У меня от Мишки тайн нет. Говори.
