Когда деревья были большими, я жила в военном городке. У нас в подъезде были красивые соседи: высокий полковник, его стильная жена и двое замечательных детей. Сын и дочка, моя одноклассница. Старшеклассницей, помню, смотрела на тетю Любу и хотела быть на нее похожей: ухоженная, стройная, безупречно одетая и, что важно, — довольная жизнью.
Кто-то скажет — ой, да ладно, что могла понимать в женском счастье советская девятиклассница! А я думаю, что не ошибалась. Очень уж отличалась Любовь Аркадьевна от жен военных, которые бывали у нас дома.
Фигуру имела стройную, любила концерты в филармонии и пешие прогулки, а не дачу и сбор грибов-ягод в лесу, имела коллекцию редких виниловых пластинок — муж летал заграницу, и понятия не имела о том, как закатывать огурцы.
Не то чтобы я против дач и огурцов, только почти все, кто этим занимается, вечно стонут о непосильном труде после работы и неблагодарных пожирателей солений.
Мы с Надькой, ее дочкой, дружили, в гости друг к дружке постоянно бегали, знали кто чем в семьях дышит. Моменты, когда Надя священнодействовала с пластинками — надеть специальные перчатки, брать строго по краям, иначе пальцы останутся и мама руки оторвет — забыть невозможно. Оттуда моя любовь к «Битлз» и «Queen».
Что о ней еще сказать? Брюнетка, карие глазищи в пол-лица, короткая стрижка, белозубая улыбка. Посмотрит — рублем одарит. Это вот про тетю Любу. Доброжелательная очень, при этом строгая и справедливая. Биологию преподавала, дети ее просто обожали, по сей день выпускники на вечера встреч приглашают. Причем, сына и дочь отдала в другую школу: говорила, что не хотела бы ребенком иметь в школе «третий глаз» и всем так лучше.
Мы были студентами, когда тетя Люба овдовела. Дядя Коля, цветущий мужчина, опытный пилот, ежегодно проходивший медосмотр, сгорел за три недели от острого лейкоза. Все были в шоке. Надежда тогда уже сына родила, быстренько маму к себе забрала: наверное, только маленький внук помог тете Любе выжить. Первое время на нее больно было смотреть. Казалось, в человеке просто погас свет.
Время шло, внук подрос, рана заживала. Любовь Аркадьевна вернулась в квартиру, где много лет была счастлива. Соседки судачили, как скоро «эта фифа» найдет своему Коле замену. Такие, мол, в одиночестве долго не живут. Хотя в те времена и считалось, что в 45 женщина выбывает из списка невест навсегда, все вокруг понимали: на тетю Любу точно будет спрос. Поклонники у нее и правда появлялись, только жить к себе она никого не звала, и сама таких предложений не принимала.
Надя уехала жить в Питер, брат в Европе работает. Так что дети как раз были бы не против маминой личной жизни. Но она на все расспросы со смехом отвечала:
– Не дождетесь!
