На одной из предолимпийских тренировок она упала во время сложнейшего трюка — сальто с поворотом на пятьсот сорок градусов — и сломала шейный позвонок.
Только у нее, в отличие от Богдана, перестали двигаться еще и руки.
И остаток жизни девушка провела, лежа на спине и смотря в потолок: поэтому бойтесь своих желаний.
А мужа, после двух операций выписали домой: дескать, теперь давай дорогая Ирочка, сама, сама, сама…
Нет-нет, Богдан вовсе не мечтал поваляться в постели: это в его планы не входило — его все устраивало.
Ведь такое вынужденное положение предполагало не только постоянное нахождение в лежачем положении, но и отказ от любимого алкоголя: никто ему ежедневно носить «фуфырики» не собирался. Да и денег на это у семьи не было.
В отсутствии поступлении в кр. овь привычной концентрации спи.рта, Богдан стервел нисколько не меньше, чем в пьяном состоянии. И изводил мелочными привычками жену и мать, у которой стало дергаться и второе веко.
Его, конечно, можно было понять — здоровый раньше мужик теперь не мог самостоятельно дойти до туалета: судно ему подавала Галина Владимировна — Ирки он стеснялся.
— Доченька, милая, — плакала свекровь, — ты уж потерпи!
Ирка молчала, глядя в сторону и понимая, что терпеть придется очень долго, возможно, всю жизнь.
И у нее появлялась нехорошая мысль, что если иногда покупать мужу бутылку вод…яры, как он ее называл, то он сможет на какое-то время заткнуться. А если это делать регулярно, облегчение наступит гораздо быстрее.
Да, это было жестоко, но в душе у девушки уже поселилась разъедающая ее ненависть.
Больше всего ей в данной ситуации было жалко не покалеченного Богдана и даже не себя, а маму Галю, которая уже натерпелась о самое «не хочу» от своего великовозрастного сынули.
И наступил день, когда у Иры количество перешло в качество. У девочки резались зубки, и она практически не спала. Поэтому девушка ходила, как сомнамбула.
К тому же, слегла с повышенным давлением Галина Владимировна, и выносить горшки за Богданом пришлось Ирке, которой уже было все равно.
Чего нельзя было сказать о Богдане: это же унижение! Но жаловаться-то нужно было только на себя и лучше смотреть под ноги после запоя.
Но кто же в этом признается? И из мужчины, тщательно вымытого женой после туалета, посыпались привычные оскорбления.
— Я не умею ухаживать за больными? — ледяным тоном спросила Ирка.
— Да, ты! — с издевкой произнес Богдан, душу которого раздирало желание выпить и зло на весь мир.
— Ах, ты, га***ш, — тихо, чтобы не слышала свекровь, сказала жена.
До этого она подобных высказываний в адрес мужа не позволяла, держась из последних сил.
– Ты бы мозги включил, что ли, и хоть подумал немного: какого … кусать руку, которая тебя кормит? Ведь я сейчас уйду, а ты здесь сдо.хнешь среди своих вонючих горшков. Ты этого хочешь?
— Да куда ты денешься, … тем более, с девкой? — в голосе мужа послышалась жестокость.
