А в глазах Богдана девушка увидела уйму плескавшейся в них ненависти: если бы мог — уб.ил бы.
Поэтому Ира пошла собирать вещи. Кое-какие деньги на карточке у нее были. Тем более, она получала ежемесячное пособие на Маришу. Оставалось утрясти вопрос с жильем.
Но начальница, ничего не знающая о действительном положении в семье, пустить девушку в прежнюю квартиру отказалась. Хотя та стояла пустой, да и ключи у Иры были.
В уходе от мужа дама-руководитель усмотрела некоторое нарушение морально-этических норм — это же было оставление человека в опасности!
К тому же, как можно потом будет соблюдать корпоративную этику на работе? А о сплоченности и говорить нечего: от такого человека, как Вы, Ирина, всего можно ожидать.
А Ирка поняла, что и жилье, и работа накрылись. Поэтому, быстро нарыла в интернете подходящий вариант однушки: с переездом помогли соседи — они давно были в курсе ее «счастливой» жизни с Богданом.
— Доченька, милая, не бросай ты его, Христом Богом прошу! — убивалась мама Галя. — Ведь пропадет же!
— А с ним пропаду я! — без эмоций произнесла зашедшая попрощаться бывшая невестка: она решила подавать на развод.
Снятая квартира оказалась очень удобной. Небольшие деньги, которых хватало, были. Но, главное, стало спокойно: даже девочка стала меньше плакать — дети же все чувствуют.
Их развели, несмотря на просьбы и плачь свекрови: алименты с неходячего Богдана Ирка решила не брать — не такая уж она была и сте***ва.
А мама Галя была вынуждена принять помощь взрослой внучки от старшей дочери — сестры Богдана: девушка переехала к ним из Подмосковья.
И тут возник вопрос о приватизации жилья — трехкомнатная квартира была пока не приватизирована: не до этого было, елы-палы! Кушать вод.ку — это вам не хухры-мухры!
А проблема возникла совершенно обоснованно: не задаром же выносить горшки из-под взрослого мужика — для этого, собственно, все и затевалось!
К этому моменту в квартире было прописано четверо: мама, Богдан и Ирка с дочкой. И если бы при приватизации Богдан стал единственным собственником трешки — а все к этому и шло! — то мог бы без их участия делать все, что вздумается.
Крохотную Маришу-то выпереть бы не удалось — защита несовершеннолетних и всякое такое. А она, Ирка, оказалась бы бом…жем. Все это рассказал девушке дяденька-юрист совершенно за небольшую плату.
И тут внезапно оказалось, что она никакая не доченька. А расчетливая га***на, которая приперлась из своей тьму-таракани, чтобы захомутать приличного мальчика!
— Мальчика? Приличного? — с удивлением переспросила Ирка у позвонившей свекрови и добавила: — Вижу, что гипертония-то не прошла, мама: голова совсем не работает.
После чего отключилась и заблокировала номер.
Когда дочке исполнилось полтора года, девушка отдала ее в ясли и вышла на работу: с местом помогла бывшая коллега, с которой Ирка иногда перезванивалась.
Нужно было заниматься нехитрым делом в раскрученной фирме по ремонту квартир и офисов: сидеть на телефоне и давать рекламу.
