Новоселы переехали во второй подъезд прошлой весной, на майские. Муж, жена и две девочки-школьницы. Очень скоро все соседи знали: он большой начальник и у него, приехавшего в область на повышение, все в жизни самое лучшее.
Так уж вышло, что во дворе как раз устанавливали забор, на который сбросились жильцы, красили скамейки и детские качели. Все своими руками. У нас товарищество, или как некоторые по старинке говорят «кондоминимум»: ежели хотим быт свой улучшить, решаем это на собрании, потом копим потихоньку денежку. С миру по нитке и весной всегда что-нибудь обновим.
Чуть ли не в первый день после переезда он выдал тем, кто ставил забор:
– Ну что за колхоз? Сколько он прослужит, деревяшка? Вот у нас в райцентре стол кованый, аккуратный.
– Простите, уважаемый, вашего взноса не хватило нам на дорогой забор, — отшутился председатель.
Но сосед юмора не понял. И всякий раз вставлял гордое: «Вот у меня!», «Вот у меня!». В июне наши дворовые старушки — баба Акулина и баба Зина — уже знали список «лучших вещей у новых соседей».
Как-то мы с мужем остановились возле наших главных цветочниц и по совместительству сплетниц и тут же баба Зина перечислила:
– Фанфарон-то наш сегодня ножи купил. Сказал, что не тупятся и точить не надо никогда. Даже слово какое-то мудреное говорил, не запомнила. Самые лучшие в мире.
– Так уж и в мире, — усмехнулся муж. — Проверял, что ли?
– Так у него все самое лучшее! Машина, мебель, куртка, стиральная машина… Ой, даже обои какие-то они поклеили необыкновенные и кастрюли у них дорогущие. Я уж подумала: за такие деньги эти кастрюли должны сами суп варить, без хозяйки.
– Даже кастрюлями похвалился, надо же. Или вы его допрашиваете от нечего делать?
– Ой, его не надо спрашивать — не сеяно растет. Хвалько он и есть хвалько! У нас в деревне так хвастунов всегда называли.
Так и приклеилось к соседу прозвище — Хвалько.
Очень уж он гордился собой, а может, распирало его от того, что переехал в большой город… Сначала все посмеивались. Взрослый мужик хвастает как ребенок. Хлебом его не корми, дай кого-то остановить — в подъезде, на улице, в магазине — дай поговорить и похвастаться, какой же он богатый и удачливый.
Казалось бы, ну и пусть: ерунда: нажил человек добро, пусть радуется. Но Хвалько мало себя хвалить, ему надо кого-нибудь унизить.
Когда пожилой сосед не смог морозным утром завести свой старенький опель, Хвалько тут же его просветил:
– В Германии куда лучшие машины уже давно на свалках сгнили, а ты на своей еще ездишь.
Матери-одиночке со второго этажа «комплимент» отвесил: дочь, мол, у нее хоть и отличница, но некрасивая, вот не повезло. Не лично сказал, слава Богу — со старушками на лавочке разоткровенничался. И свою дочку, ясное дело, похвалил. Мол, и учится хорошо, и ноги от ушей.
У соседа по площадке (его жена призналась) Хвалько как-то о зарплате спросил и, услышав ответ, заявил:
