— Но я не хочу детей! Тем более, чужих!
— Это мой ребенок! Мой! Понимаешь? Не чужой!
— Но это не мой, а это уже свершившийся факт! А мне чужих детей не надо!
Я и своих-то не сильно хочу! Ну, может быть, когда-нибудь потом…
— Полина Ивановна? — Глеб услышал удивленный возглас любимой женщины из прихожей. — Мишенька!
— Забирай! — донесся ворчливый голос. — Задрал хуже горькой редьки!
— Полина Ивановна, а Анатоль в курсе, что вы Мишеньку привезли? И надолго? — спросила Марина.
— Анатолю по барабану, — ответил ворчливый логос, — он на меня давно опекунство переоформил, а про малого даже не вспоминает!
И да, совсем забирай! Говорю же, достал!
Вот тебе документы, — послышался шелест листов, — подавай на опеку, я потом приеду и все подпишу!
— Вы Мишеньку отдаете мне? — не веря, спросила Марина.
— Вещи у подъезда, — ответила Полина Ивановна. — Я и малого хотела под дверью кинуть, но у тебя же и на подъезде камеры, и над дверью.
Ненормальной не хотела выглядеть! Письмо у него в кармане. Почитай, если интересно будет! Все, увидимся, когда в суд вызовут!
— А если Анатоль будет против? — спросила Марина.
А Глеб явственно слышал слезы в голосе Марины.
— И он меня тоже достал! Я против него таких показаний наговорю, что подкупать свидетелей замается!
И это!
Алименты на себя переведи, а свои отмени! Все! — послышался звук открывающейся двери. — Не кашляйте!
— Спасибо большое, Полина Ивановна! — произнесла Марина.
— Не надейся! Ты мне как не нравилась, так и не нравишься! — бывшая свекровь тактом не отличалась. — Просто меня этот отпрыск достал!
Дверь захлопнулась, а Марина вошла в комнату, прижимая к себе пятилетнего мальчика.
— Глебушка, мне сына вернули! — по ее щекам текли слезы, но на лице сияла улыбка. — Спустись, пожалуйста, к подъезду, забери сумки!
— Сейчас сделаем, — тяжело вздохнув, произнес Глеб.
— Как понимать явление данного гражданина? — спросил Глеб, перетаскав за четыре ходки все вещи.
— Глебушка, это мой сыночек! — а Марина никак не могла унять слез. — Я думала, что потеряла его навсегда!
— Очень интересно! — произнес Глеб, задумчиво. — Не иголка, в самом деле, как его потерять-то можно?
— Ох, милый! Это такая история! — Марина покачала головой. — Нарочно такое не придумаешь!
— Я не тороплюсь! — требовательно сказал Глеб.
— Господи, да подожди ты! — она присела перед Мишенькой на колени: — Ты меня помнишь? Я твоя мама!
— Я не очень помню, но бабушка Полина мне фото показала и сказала, что ты моя мама, — произнес мальчик. — Я теперь буду жить тут?
— Да, мой хороший! — Марина обняла мальчика.
— А можно мне тогда пойти спать? Я устал. А когда с бабушкой Полиной ехали, она ругалась все время. У меня голова болит.
— Сейчас я тебе молочка согрею, и пойдем спатки! — с улыбкой сказала Марина. — А завтра уже будем вещи разбирать и обустраиваться!
Мишенька кивнул.
Когда Марина уложила сына спать и вышла в зал, к ней подсел Глеб и сказал:
— Я жду!
