Иван Сергеевич, прихрамывая шел по родному селу — к кладбищу. Тяжело, с привалами, ветеран преодолевал дорогу к могиле жены. Вот уж 25 лет как схоронил он супружницу.
Первое время каждую неделю ходил к ней поговорить. Потом стал привыкать к одиночеству, но все равно любил посидеть здесь, под старыми кленами, окунуться в воспоминания.
Вот ведь как быстро жизнь пролетела. Кажется, вчера только свадьбу играли. В его родительском доме собралось тогда полсела. Стол скромный накрыли — голодное послевоенное время — картошка, капуста квашеная, грибы соленые.
Но как же весело было! Как душевно. Песни пели, желали молодым долгих лет и детишек побольше. Все сбылось. Хорошо они с жили с Настей, дружно. Жаль, недолгой оказалась их счастливая жизнь — сгорела жена от болезни в неполные шестьдесят.
Иван любил супругу за доброту и сердечность. Она всегда была на его стороне, умела выслушать и понять. А хозяйка какая была! И детей они вырастили один лучше другого. Очень повезло ему с женой, и скучал он по ней сильно. Тяжело одному. Дети и внуки — это все ж не то, у них своих забот полон рот.
Нет-нет и вспоминал дед первую свою зазнобу. Думал — интересно бы узнать как жизнь сложилась у Любушки. Он ведь обманул ее невольно. Молодой был совсем, мальчика считай. Только школу окончил. Взял девичью честь, обещал жениться. Клялся даже! Говорил — вот поеду в город, выучусь на инженера, заберу тебя к себе.
Поступил легко, учился успешно, стал рационализатором, даже на страницы журнала попал со своими изобретениями. На этой почве получил приглашение из танкового училища, и поехал на Украину. Любе писал сначала часто, потом увлекся учебой.
А дальше грянула война. Иван получил тяжелое ранение. Демобилизовавшись, пытался разыскать свою Любушку. Безуспешно. Все что знал — уехала она к родне под Минск перед самой войной.
Встретил Настю. С ней народил четверых детей, прожил душа в душу. Однако ж, в мае, когда по селу разливался запах сирени, нет-нет да замирало сердце от воспоминаний юности… да и образ Любушки-красавицы являлся ему во сне.
… Клены старого кладбища встретили Ивана Сергеевича приветливо. Улыбаясь, глядела на него с памятника Настя.
– Ну, здравствуй, голубушка моя! — грустно улыбнулся он в ответ. — Давненько не был, прости, — спина болит, нога совсем не слушается. Зато новостей собралось, расскажу. Вера пишет: внучок Пашка в первый класс пошел. Так, чтоб собрать его, двадцать тыщ потратили! Детишки-то золотыми стали. Коля на своего жалуется: учиться не хочет, матери грубит. А я читаю, вспоминаю как сами–то росли — тоже всякое бывало. Так что все равно, лучше это, с проблемами-то, не скучно жить… А, чуть не забыл: Маринка замуж собралась, и парень вроде хороший.
Поговорил–поговорил и решился прибрать у могилы. Стал шарить ногой под скамейкой, где всегда лежал веник и грабельки, а там пусто. Огляделся. На соседней аллее хлопотала женщина в черном платке.
– Прошу прощения, гражданочка, не одолжите веник?
