– Понимаете, эта Лена, как только я подписала бумагу, сразу сбросила меня со счетов как человека, называла сморчком, напоминала, что будет организовывать мои похороны, а если мне что-то не нравилось, грозила судмедэкспертизой и психбольницей.
Заместитель ректора сходил в прокуратуру, помог со всеми документами для суда и договор ренты признали недействительным.
А через год Синицына снова попала в поле зрения прокуратуры, на этот раз по обращению своего руководства.
Когда развалилась афера с Анной Фроловной, соцработник по той же схеме предложила отказаться от надомного обслуживания престарелой слабослышащей женщина 94 лет, за которой якобы стали ухаживать родственники. Выяснилось, однако, что ее единственный сын два года назад умер, бабушка проживает одна и приходит к ней только социальный работник. Кроме того, прокуроры обнаружили, что по договору поднайма в квартире зарегистрирована дочь Синицыной и от имени бабушки на основании доверенности уже совершена сделка купли-продажи недвижимости. А ведь все работники соцзащиты предупреждаются о том, что не имеют права использовать служебную информацию и заключать сделки с подопечными.
Вторая подопечная никаких претензий к Синицыной не предъявляла. Елена Петровна обеспечивает ей уход, а мотивы, которыми руководствовалась старушка, подписывая нужные документы, — ее личное дело.
В роли Синицыной могут выступить дети, родственники, соседи и ловкие риелторы. Далеко не каждый из них будет укорачивать жизнь дарителя или рентополучателя, но все же, решившись на такую сделку, пожилые люди полностью отдаются во власть новых владельцев жилья. Сколько случаев, когда собственные дети, получив дарственную, устраивают родителям психологический террор или без зазрения совести сдают их в приют.
В этом смысле договор ренты более безопасен, его проще отменить в судебном порядке, но многим ли старикам это под силу? Если бы не помощь коллег, неизвестно где была бы сейчас Анна Фроловна.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал
