— Не ерничай, — кривилась Лидия. — Мне кажется нам нужно начать родственное общение. Тогда не получилось, сейчас все должно быть хорошо, к тому же я по Даше соскучилась.
— Она по вам нет, — отвечала Оля. — И ближе нам становиться не нужно. Вы бы никогда мне не позвонили, если бы не была нужна помощь.
— Ну не знаю, — виляла она. — Я давно думала, что нам нужно помириться и общаться цивилизованно, просто совпало, что позвонила только сейчас.
Ольга пришла домой в плохом настроении и рухнула без сил в постель. Ей вспоминалось рвение свекрови, осматривающей вещи перед ее уходом от мужа, злобные комментарии и равнодушие к дочери. Оно ранило больше всего, потому что все отвернулись от Дашки. Теперь вспомнили об их существовании, когда проблемы начались.
— Вот, здесь немного денег на лечение Виктора Ивановича, -протягивала Оля конверт, стоя на пороге квартиры бывшей родни спустя пару дней.
— Хорошо, — быстренько прибрала его в карман Лидия. — Думаю этого мало, но мы немного подкопим, ты через время еще подбросишь, и вместе справимся. Было бы неплохо, чтобы вы с Дашей в больнице его навестили в качестве демонстрации поддержки.
— Вы что-то не так поняли, — опешила Оля. — Я не стану работать только на вашу семью, и дочку впутывать не буду. Денег выделила по возможности, на этом все, не тревожьте нас больше.
— Вообще-то Даша моя внучка, — возвращала прежний режим общения Лидия. — Да если бы не мы, где бы ты была?
— Наверное там же, где и сейчас, — спокойно отвечала Оля. — Считайте, что в этом конверте наш вклад в лечение Виктора Ивановича. Мы с дочкой точно вам ничего не должны, так что пусть помогают Максим и Жанна. Всего доброго!
Лидия была в бешенстве от того, что какая-то пигалица позволяла себе такое общение с ней. Ольга торопилась на работу и пыталась не думать о сложившейся ситуации. Она правда ничего и никому не была должна, уже почти забыла о предательстве Максима и научилась жить сама. Только на душе почему-то было гадко, словно в грязи выкачалась по глупости. Ни за себя душа болела, не могла простить бывшего мужа и его родню за безразличие к судьбе дочери. Старалась одна ее любить за всех, а на остальное времени и сил не оставалось.
