За ужином Наталья щебетала без умолку — о своих планах, о том, какая у неё интересная жизнь.
Максим сидел как на иголках, то и дело бросая тревожные взгляды на бабушку.
— …и вот, представляете, говорю этой продавщице — нет, дорогая, такое не для меня! — Наталья звонко рассмеялась. — У меня теперь другие запросы. Правда, Максим?
Тот поперхнулся вином:
— В каком смысле?
— Ну как же! — Она игриво погрозила ему пальчиком. — Мы ведь с тобой… ну, ты понимаешь.
Колечко-то когда подаришь?
За столом повисла тяжелая тишина. Федор Ильич уткнулся в тарелку, Вероника Петровна побледнела.
А Юлия Сергеевна вдруг отложила вилку и подалась вперед:
— И где же молодые жить собираются?
— Как где? — искренне удивилась Наталья. — Здесь, конечно! Дом-то большой…
— Вот как? — В голосе старушки зазвенел металл. — А что скажет хозяин дома?
Наталья растерянно оглянулась на Максима:
— В каком смысле? А что Максим скажет?
— А при чем тут Максим? — хитро сощурилась старушка.
— Вы же сказали про хозяина дома, а это же Максим… Да, милый?
— Ошибаешься, милая, — Юлия Сергеевна достала из кармана кофты очки. — Дом теперь принадлежит Алексею. Вот, дарственная. Оформила как раз в день развода нашего Максимушки.
Наталья побелела:
— Какому еще Алексею?
— Сыну Максима, — ласково пояснила старушка. — От первого брака. Ты разве не знала? Ах, да, он же тебе не рассказывал…
— Максим! — Наталья вскочила. — Это правда?
Тот сидел, низко опустив голову:
— Наташа, я хотел сказать…
— А про фирму тоже хотел сказать? — не унималась Юлия Сергеевна. — Ту, что я поделила между Федей, Вероникой, Софией и опять же Алешей? Или думал, она твоя?
Наталья схватилась за спинку стула:
— То есть… ты не владелец фирмы?
— Нет, — глухо ответил Максим. — Просто заместитель директора.
— И дом не твой?
— Нет.
— И… и что у тебя вообще есть? — В голосе Натальи звенели слезы.
Максим молчал. А Юлия Сергеевна вдруг тихо, по-доброму спросила:
— Что, красавица, пойдешь замуж за нашего нищего гол. одр. ан.ца?
Наталья всхлипнула, схватила сумочку и выбежала из комнаты. Хлопнула входная дверь.
Повисла тишина. Только часы мерно отсчитывали секунды — те же самые часы, что когда-то отмеряли счастливые минуты его жизни с Софией.
— Ну что, внучек? — ласково спросила Юлия Сергеевна. — Доволен?
Максим сидел, закрыв лицо руками. Плечи его вздрагивали.
— Господи… Что же я наделал? Что я наделал… Она только ради денег же… Какой я ту…пица…
Никто не ответил. Федор Ильич все так же смотрел в тарелку, Вероника Петровна беззвучно плакала.
А Юлия Сергеевна медленно поднялась, подошла к буфету. Достала ту самую фотографию — свадебную, с Софией.
— На вот, погляди, — положила перед внуком. — Полюбуйся, что променял. И на что.
Максим отнял руки от лица. Посмотрел на карточку — молодые, счастливые лица. София в подвенечном платье — красивая, светлая. Совсем не похожая на Наталью с её броской, кричащей красотой.
