— Да. Я сам был в таком шоке, ты не представляешь! Оказывается, я значит, оставляю ей денег, чтобы ни в чем себе не отказывала, уезжаю на вахту на три месяца, а уже на следующий день к ней с чемоданом въезжает дружочек! — рассказал Матвей.
— В голове не укладывается… — произнес Виктор, отпивая кофе и чашки. — Наверное, это и называется женским коварством!
— Не знаю я, как это называется, у меня есть более емкое и точное слово, но не хочется сквернословить, — махнул рукой Матвей, — Бог ей судья. А однажды я приехал домой без звонка. Потерял телефон, новый купить было негде, поэтому прилетел, представляя, как она обрадуется. А там…
— Другой мужик, — помог другу Виктор.
— Ну да. Сколько я тогда от Маринки выслушал! И муж я плохой, и о жене не забочусь и в любовных делах слабак! — поведал Матвей. — На душе так погано было… В общем, выставила она меня за дверь.
— И куда же ты пошел?
— Пару дней перекантовался в гостинице, а потом позвонил на работу, спросил, есть для меня работа или нет? В городе мне все равно делать было нечего, да и жить, честно говоря, негде! Так и улетел снова на Север, — рассказал Матвей приятелю. — И знаешь, за работой боль как-то понемногу поутихла, вроде легче стало. Начал думать, как жить дальше и в первую очередь о жилье.
— И купил себе эту квартиру?
— Не сразу… — покачал головой Виктор. — Как на зло, зарплату стали задерживать, перебивался на те деньги, которые мы с мужиками успевали накалымить в свободное время. А потом пришло извещение о разводе, надо было приехать, чтобы присутствовать на суде.
— Вас бы итак развели, детей-то нет, — высказал свою точку зрения Виктор.
— А мне захотелось самому в суде взглянуть в глаза Маринке, — ответил Виктор. — Она в суд явилась вся такая при макияже, с прической, на каблучищах! Что, говорит, бомж, под забором живешь?
— Вот! Сама же накосячила и еще тебя задирает! Издевается! — поразился наглости бывшей жены Матвея Виктор.
— Когда судья спросила, есть ли спорное имущество, Маринка сказала, что квартира ее, досталась от первого мужа, и я к ней не имею никакого отношения, — продолжил свой рассказ Матвей.
— А ты?
— А что я? С этим не поспоришь, согласился, но сказал, что мною было вложено много средств в это жилье! Маринка-то за десять лет ни дня не работала! А я ее квартиру в порядок привел, обставил современной мебелью и техникой! — с досадой поведал другу мужчина. — В общем, попросил компенсацию какую-нибудь. С паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится!
— А шерсти клок, я полагаю, на приличную сумму тянет? — справился Виктор.
— Конечно! Дорогущий заливной пол, обои — шелкография, итальянская мебель в спальне, роскошный кухонный гарнитур, джакузи в ванной, и так, по мелочи — посудомойка, стиралка, домашний кинотеатр во всю стену… В общем стал я перечислять, а судья…
— Дай угадаю, — перебил его Виктор. — Судья попросил доказательства, что это было куплено тобой, а у тебя ни чеков, ни свидетелей!
