Я покачала головой. Знала — рано. Внутри всё ещё слишком болело, слишком саднило.
А потом позвонила свекровь. Я взяла трубку машинально, не глядя на экран.
— Ну что ты устроила? — её голос сочился ядом. — Из-за каких-то денег такой скандал! Муж помогает родному брату, а ты…
— Каких-то денег? — я сжала телефон до побелевших костяшек. — Людмила Петровна, вы хоть знаете, сколько ваш младшенький уже взял у нас? Два с половиной миллиона! С кредитом вместе! Это «какие-то деньги»?
— А ты что думала? — она фыркнула. — Семья должна помогать друг другу! Вон, мы в своё время…
— Нет, — я перебила её. — Больше не должна. Всё, хватит. Передайте Диме — пусть возвращает деньги. Все деньги. До копейки.
— Да как ты смеешь! — она сорвалась на крик. — Вытащили тебя из твоей деревни, а ты…
Я нажала «отбой». Руки тряслись. В висках стучало.
Вечером приехал Сергей. Похудевший, осунувшийся. Стоял в прихожей, мял в руках какой-то пакет.
— Поговорим? — спросил тихо.
Мы сидели на кухне. Между нами — остывающие чашки с чаем. Пятнадцать лет за этим столом завтракали, ужинали, строили планы…
— Я всё понял, — он смотрел в чашку. — Ты права. Нужно прекращать это… всё.
— Неужели? — я горько усмехнулась. — А твоя мама знает о твоём решении?
— При чём тут мама? — он поморщился. — Я сам решаю.
— Да? А кто вчера звонил мне? Кто говорил, что я неблагодарная? Что я должна понимать, что семья — это святое?
Он молчал. А я вдруг поняла — вот оно. Время последнего разговора. Время последнего шанса.
— Выбирай, Серёж, — я посмотрела ему в глаза. — Или твой брат перестаёт быть чёрной дырой для наших денег, или я подаю на развод. И да, я не шучу.
— Ты… что? — он побледнел. — Ань, ты с ума сошла? Из-за денег…
— Не из-за денег! — я стукнула ладонью по столу. — Из-за вранья! Из-за того, что ты позволяешь им вить из себя верёвки! Из-за того, что для тебя какие-то фантазии брата важнее нашего будущего!
Телефон на столе ожил. «Димон». Опять.
— Ну? — я кивнула на экран. — Давай, ответь. Скажи, что сестра твоя злая тебе запрещает помогать брату. Скажи, что я…
— Нет, — он взял телефон и нажал «сбросить». — Больше нет.
Я замолчала на полуслове. Он повторил тише:
— Больше нет, Ань. Я правда всё понял. Дима… он никогда не изменится. А я могу потерять тебя. И не хочу.
В этот момент телефон взорвался трелью сообщений. Одно за другим, от всей его семьи. Я видела, как бегут строчки: «Как ты можешь!», «Брат в беде!», «Ты предатель!»…
Сергей побледнел ещё больше. Но телефон решительно выключил.
— Знаешь, — сказал он глухо, — я ведь правда верил, что помогаю ему. Что вот-вот, ещё немного, и у него всё получится… А получалось только у меня. В кармане дыра, да?
Я молча кивнула. В горле стоял ком.
— Прости меня, — он протянул руку через стол, осторожно коснулся моих пальцев. — Я всё исправлю. Честно.
Я смотрела на его руку. На родные, знакомые до последней чёрточки пальцы. Пятнадцать лет… Можно ли простить? Можно ли забыть?
— Поживём — увидим, — сказала я тихо. — Поживём — увидим.
