Дорога домой никогда не казалась такой длинной. Сергей ехал медленно, вглядываясь в мокрый от дождя асфальт и собираясь с мыслями. Он понимал — сейчас решается судьба их брака, и всё зависит от того, найдёт ли он правильные слова.
Наташа ждала его на кухне. Перед ней стояла чашка остывшего чая, в воздухе ещё витал запах плова. Она подняла глаза — усталые, будто выцветшие от бессонных ночей.
— Нам нужно поговорить, — Сергей сел напротив, через стол протянул руку и накрыл ею ладонь жены. — Только прошу, дослушай до конца.
Он говорил долго. О том, как незаметно начал отдаляться, как позволил чужому вниманию вскружить голову. О своих сомнениях и метаниях. О том, как сегодня вдруг с пронзительной ясностью понял — едва не разрушил самое дорогое, что у него есть.
— Я не хочу оправдываться, — его голос дрогнул. — Просто хочу, чтобы ты знала — ничего не было. Но могло быть… если бы я вовремя не очнулся.
Наташа молчала, только крепче сжимала его руку. По её щекам катились слёзы — беззвучно, одна за другой.
— Я ведь всё видела, — наконец прошептала она. — Как ты изменился, как стал задерживаться на работе… Думала — может, разлюбил? Может, надоела старая жена с её вечными пирогами и разговорами о давлении?
— Господи, Наташка… — он пересел к ней, обнял за плечи. От неё пахло домом — травяным чаем, пловом и той особенной теплотой, которую не передать словами. — Ты же для меня — всё. Слышишь? Просто я… заблудился немного. Но теперь вернулся.
Они проговорили до рассвета. Вспоминали, как познакомились на свадьбе общих друзей, как он три месяца добивался её внимания. Как жили первое время в крошечной съёмной квартирке, где из мебели были только матрас и старый бабушкин сервант. Как радовались рождению сына, как вместе справлялись с его болезнями и капризами…
— Помнишь, как ты меня учила пелёнки складывать? — усмехнулся Сергей. — Я же как медведь был — всё комком получалось.
— Зато теперь любому молодому папаше фору дашь, — она впервые за вечер улыбнулась, и от этой улыбки у него защемило сердце.
Утром он проснулся от запаха свежего кофе. Наташа стояла у плиты, что-то напевая. В её волосах блестела седина, на лице притаилась грусть — но это было его, родное до последней чёрточки лицо.
— Я взял отгул сегодня, — Сергей обнял её сзади, уткнулся носом в макушку. — Поехали на дачу? Там сейчас яблони цветут…
— А как же работа? — она чуть напряглась в его руках.
— К чёрту работу. Я уже написал заявление о переводе в другой отдел.
Наташа повернулась к нему, внимательно вгляделась в лицо: — Это из-за… неё?
— Это из-за нас, — твёрдо ответил он. — Я больше не хочу рисковать тем, что действительно важно.
Через неделю Ольга уволилась. Говорят, нашла работу в другом городе. А Сергей… Он каждый вечер возвращался домой ровно в семь, привозил Наташе её любимые пионы и подолгу рассказывал, как прошёл день. Постепенно морщинка между её бровей разгладилась, а в глазах снова появился тот особенный свет, который он когда-то чуть не потерял.
