— Сергей… — она присела на край его стола, как обычно. Но что-то было не так. В голосе появились новые нотки — решительные, тревожные. — Нам нужно поговорить.
Он поднял глаза от монитора. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на стены кабинета. В этом полумраке лицо Ольги словно светилось изнутри — глаза лихорадочно блестели, щёки порозовели, а приоткрытые губы чуть подрагивали. Сергей невольно отметил, как красива она в этот момент, и тут же мысленно одёрнул себя.
— Я больше не могу молчать… — её голос звучал глухо, надтреснуто, будто ей не хватало воздуха. — Неужели ты не чувствуешь? Между нами… это притяжение, эта химия. Я замечаю каждый твой взгляд, каждое случайное прикосновение. Ты вздрагиваешь, когда я рядом…
Сергей почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок — не от волнения или предвкушения, а от какого-то первобытного страха. Он физически ощутил, как рушится та безопасная дистанция, которую он так старательно выстраивал все эти месяцы. В горле пересохло, а в висках застучала тревожная мысль: «Нет, только не это. Пожалуйста, не надо…»
— Оля, послушай…
— Нет, это ты послушай, — она придвинулась ближе. — Я вижу, как тебе тяжело дома. Каждый раз, когда ты говоришь о жене, в твоих глазах столько усталости… Разве ты не заслуживаешь большего? Разве не имеешь права на настоящее счастье?
В приоткрытое окно ворвался порыв ветра, всколыхнув бумаги на столе. С улицы доносился приглушённый шум вечернего города. Сергей машинально крутил на пальце обручальное кольцо — простое, чуть потёртое за двадцать лет, с едва заметной гравировкой внутри: «Вместе навсегда». Наташа настояла на этой надписи, а он тогда только посмеивался над её романтичностью…
— Мы ведь могли бы быть такими счастливыми, — Ольга придвинулась ближе, её рука легла на его плечо. От этого прикосновения он вздрогнул, как от удара током. — Никто ничего не узнает. Это будет только наше… — её шёпот обжигал кожу. — Просто представь, какой яркой могла бы стать твоя жизнь…
В этот момент его телефон вдруг засветился — на экране появилась летняя фотография. Они с Наташей в их старом саду, солнечные блики путаются в её седеющих волосах, на его голове съехавший набок венок из полевых цветов.
Он помнил тот день до мелочей — как пахла спелая вишня, как Наташа, смеясь, кормила его ягодами прямо с ветки, как потом они сидели в беседке, и она, по привычке хмурясь, вытаскивала занозу из его ладони… «Наташа» — мигало на экране, и это простое имя вдруг обожгло его стыдом.
— Не бери трубку, — прошептала Ольга, накрывая его руку своей. — Просто побудь со мной…
Звонок оборвался. Через минуту пришло сообщение: «Сережа, ты сегодня придёшь к ужину? Я приготовила твой любимый плов…»
Такой простой вопрос. Такая привычная забота. А у него внутри всё переворачивалось от осознания того, как близко он подошёл к краю.
