— Вещи? — он хмыкнул. — Можешь забрать свои шмотки и побрякушки. На том и разойдёмся.
В висках застучало. Я смотрела на его самодовольное лицо и не узнавала человека, с которым прожила столько лет. Куда делся тот Серёжа, который когда-то носил меня на руках через порог этой самой квартиры? Который обещал любить и заботиться, в горе и в радости…
Телефон завибрировал так неожиданно, что я вздрогнула. На экране высветилось родное «Мамочка». Никогда ещё я не была так рада её звонку.
— Не буду мешать твоим сборам, — бросил Сергей, направляясь к выходу. — К завтрашнему вечеру чтобы все твои вещи были упакованы.
Входная дверь хлопнула, а я всё сидела, глядя на мигающий экран телефона. Пальцы дрожали, когда я нажимала кнопку ответа.
— Мамулечка… — голос предательски дрогнул.
— Анечка, что случилось? — мама всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. — У тебя голос…
И тут меня прорвало. Слёзы, которые я сдерживала при Сергее, хлынули потоком:
— Он хочет отнять квартиру, мам! Говорит, что она куплена в браке, что по закону его… А я… я куда пойду?
— Что?! — мамин возглас был таким громким, что я на секунду отстранила трубку от уха. — Аня, доченька, ты что, совсем забыла? Квартира-то была твоей до свадьбы!
Марина Сергеевна внимательно изучала мои документы. Её тонкие пальцы с аккуратным маникюром быстро перебирали страницы, иногда останавливаясь, чтобы сделать пометку в блокноте. Я сидела напротив, вцепившись в подлокотники кресла. В кабинете пахло свежесваренным кофе и едва уловимым ароматом её духов.
— Значит, говорите, муж решил вас выгнать? — она подняла на меня внимательный взгляд поверх очков. — И уверен, что квартира его?
Я кивнула, чувствуя, как к горлу снова подступает ком: — Да. Сказал, что раз он больше зарабатывал и за ремонт платил…
— Какая чушь! — Марина Сергеевна даже фыркнула от возмущения. — Вот, смотрите сами — договор купли-продажи от 2005 года. Вы в каком году замуж вышли?
— В 2007…
— Ну вот! — она торжествующе постучала ручкой по документу. — Квартира — ваша добрачная собственность. А что вы её потом на двоих переоформили — это, конечно, усложняет дело, но не фатально.
Она взглянула на меня и вдруг улыбнулась: — Знаете что? Давайте-ка устроим вашему мужу сюрприз. Пусть думает, что вы согласны съехать. А мы тем временем подготовим документы в суд. Вот он удивится!
Я смотрела на эту уверенную женщину, и внутри впервые за долгое время разливалось тепло. Не радость, нет — что-то похожее на спокойную уверенность. На моей стороне закон, и я больше не позволю себя унижать.
— Только вот что, Анна, — Марина Сергеевна стала серьёзной. — Документы храните у себя. Не показывайте их мужу. И лучше не дома — оставьте у мамы или подруги. Всякое бывает в таких делах…
Когда я вышла из её кабинета, на часах было почти полдень. В сумке лежала папка с подготовленными заявлениями, а в душе — твёрдая решимость бороться за своё. «Ну что, Серёжа, — думала я, спускаясь по лестнице, — ты ещё не знаешь, какой сюрприз тебя ждёт…»
