В тот вечер Марина готовила ужин, напевая любимую мелодию. Маленькая Настя сидела за кухонным столом, старательно выводя буквы в прописях, время от времени показывая маме особенно удачные строчки.
Сын Димка играл в своей комнате — оттуда доносился приглушённый стук теннисного мячика о стену. Привычные, родные звуки их дома.
Часы в гостиной пробили шесть — Игорь должен был вот-вот вернуться с работы. Марина улыбнулась, представляя, как муж войдёт на кухню, обнимет её сзади и обязательно скажет что-нибудь про умопомрачительный запах её стряпни. Двадцать лет вместе, а она всё ещё ждала его возвращения, как в первые дни после свадьбы.
Входная дверь хлопнула раньше обычного. Марина насторожилась — Игорь никогда не приходил в это время, если только не случалось что-то серьёзное. Шаги мужа звучали иначе: тяжелее, медленнее, будто он нёс на плечах невидимый груз.
— Мам, смотри, как красиво получилось! — Настя протянула тетрадь, но Марина едва взглянула на неё. — Очень хорошо, солнышко. Иди поиграй с братом, ладно?
Когда Игорь появился на пороге кухни, что-то в его виде заставило Марину насторожиться. Обычно уверенный в себе муж казался каким-то потерянным — он медленно разматывал шарф, старательно отводя глаза, будто готовился сознаться в чём-то неприятном.
За двадцать лет совместной жизни она научилась читать его как открытую книгу, и сейчас каждое его движение кричало о том, что разговор предстоит непростой.
— Марин… — начал он и замолчал, присаживаясь за стол. Его пальцы начали выбивать нервный ритм по столешнице — привычка, появлявшаяся только в минуты сильного волнения.
— Что-то на работе? — спросила она, хотя уже понимала — дело в другом.
— Нет… Это Светка. — Он поднял глаза, и Марина увидела в них странную смесь вины и решимости. — Они с Олегом окончательно развелись.
Марина промолчала. О проблемах золовки она знала давно — последние полгода каждый семейный ужин превращался в обсуждение её неудачного брака. Но что-то подсказывало: сегодня разговор будет не об этом.
— Ей негде жить, — продолжал Игорь. — У них с Олегом общая квартира, он отказывается съезжать… В общем, я предложил ей пожить у нас. Временно, конечно. Пока она не найдёт работу получше и не снимет что-нибудь своё.
Марина почувствовала, как холодеет всё внутри. Их дом всегда был их крепостью, их личным пространством. Место, где можно быть собой, где не нужно притворяться и держать лицо. И теперь…
— Ты серьёзно думаешь, что твоя сестра может жить у нас месяцами? — вопрос вырвался сам собой, полный плохо сдерживаемого гнева.
Игорь вздрогнул от её тона, но в глазах появилось знакомое упрямство: — А что такого? Места достаточно, гостевая комната пустует. Не можем же мы оставить её на улице!
В кухне повисла тяжёлая тишина. Где-то наверху смеялись дети, не подозревая, что их привычный мир вот-вот изменится. Марина смотрела в окно, где начинали сгущаться ранние зимние сумерки.
