— Мама, послушай. Я люблю тебя. Ты самый родной для меня человек, и это никогда не изменится, — он осторожно взял её за плечи. — Но у меня есть своя семья. Свой дом. Свои правила. И ты должна это уважать.
— Я просто хотела помочь… — её голос дрогнул.
— Знаю, мам. Но помощь должна быть желанной. Когда ты входишь без спроса, переставляешь вещи, даёшь непрошеные советы — это не помощь. Это вторжение.
Тамара Петровна опустилась на табурет, её плечи поникли: — Я просто боюсь тебя потерять, сынок. Ты всё реже заходишь…
— Мам, — Андрей присел рядом, взял её руку в свои. — Ты не потеряешь меня. Но я хочу, чтобы ты вернула ключи. И чтобы мы начали строить отношения по-новому. Без обид, без вторжений, без манипуляций. Просто с любовью и уважением — к каждому.
Он достал из кармана небольшую коробочку: — Помнишь это?
Тамара Петровна всхлипнула: — Твоя шкатулка… Где ты её нашёл?
— В старых вещах на антресолях. Ты хранила в ней мои детские сокровища — камушки, значки, первый выпавший зуб, — он улыбнулся. — Помнишь, как я психовал, когда ты без спроса туда заглядывала?
— Помню, — она слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Ты кричал, что это твоё личное пространство…
— Вот видишь? Даже в детстве я понимал важность личных границ. А ты тогда научила меня, что любовь — это ещё и уважение к чужим границам.
Воскресное утро выдалось на удивление солнечным для октября. Ирина колебалась перед зеркалом, поправляя воротник блузки.
— Может, не пойдём? — в который раз спросила она Андрея.
— Мама нас ждёт, — он подошёл сзади, обнял за плечи. — Она очень старалась.
Всю дорогу до маминой квартиры Ирина молчала, рассматривая проплывающие за окном машины клёны с пожелтевшей листвой. Три дня назад Тамара Петровна позвонила ей сама — впервые за последний месяц.
— Ирочка, — сказала она тогда непривычно мягко. — Я хочу перед тобой извиниться. Приходите с Андрюшей в воскресенье. Очень прошу.
У двери квартиры Ирина замешкалась. Андрей легонько подтолкнул её в спину: — Всё будет хорошо.
Тамара Петровна открыла дверь, прежде чем они успели позвонить. На ней был новый фартук — точно такой же, какой Ирина недавно купила себе. Это маленькое совпадение почему-то тронуло её до глубины души.
— Проходите, мои дорогие, — Тамара Петровна посторонилась, пропуская их в квартиру. — Только не проходите пока на кухню, хорошо?
В гостиной был накрыт праздничный стол — не на кухне, как обычно, а именно в гостиной, на новой кружевной скатерти. Ирина узнала свой любимый салат, который готовила на прошлый Новый год.
— Я хотела сделать всё правильно, — Тамара Петровна заметно волновалась. — Ирочка, помнишь, ты говорила, что любишь этот салат?
Ирина кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— А теперь… — Тамара Петровна достала из кармана фартука связку ключей. — Вот. Я хочу вернуть их вам. И попросить прощения. Я была неправа.
